В ночь на шестнадцатое сентября выпал снег, и отряд остановился в месте Тугнуй.
– Это от тебя? – обратился Алексей Николаю, уставившись на одного бурята, у которого на шее среди других амулетов висела гребёнка.
– Да, – хихикнул тот. – Смышлёный малый, этот Далай! Понимает вещи! Я ему на память и подарил гребёнку.
– Мы одни, где твоя хорошая новость? – поинтересовался Алексей, все эти дни ожидая обещанного разговора, но Николай всё увиливал, и увильнул и на этот раз, пообещав сообщить всё, когда получит некое письменное известие.
– Я отправил Анну вперёд, – встал к ним Андрей. – Чтобы нашла квартиру себе, прислуге, да запаслась всем необходимым. Осталось идти не так долго, да и спать здесь довольно неудобно ей. Не хочу, чтобы заболела.
Алексей запасся терпением. И через несколько дней, когда прибыли к месту Хара-Шибир, где деревня была раскинута по неровностям, а жители сообщили, что являются польскими переселенцами, он дождался, когда Николай сел рисовать вид деревни...
(Хара-Шибир, Н. А. Бестужев, 19 сентября, 1830)
– Польские, – улыбался Николай в добродушии. – А совсем даже не похожи уже...
– Мы вновь одни, – встал рядом Алексей и нахмурился. – Я уже не могу!
– Потерпи, Лёшка! – спокойно сказал Николай. – Я не хочу за зря тебя тревожить, а то ты спать не будешь... Хуже ещё, сбежишь.
– Не надо было мне сообщать о какой-то новости! – возмутился Алексей.
– Прости, не смог удержаться, когда мне её сообщил Андре, – улыбнулся Николай, продолжая рисовать. – Сегодня получим известия, всё скажу, клянусь!
– Хорошо, – воодушевился Алексей, поскольку уже видел, что к их отряду прибыла почтовая повозка с письмами и газетами.
Он поскорее рванул туда, схватил газету и заметил, что Андрей удалился с полученными двумя письмами.
– Ура! – кто-то закричал, заставив всех оглянуться. – Революция была в июле во Франции! Свергли Карла!
– О! – потянулись читать газеты и все остальные, заинтересовавшись происходящим и тут же начав разговоры.
Но только Алексей следить стал лишь за Андреем с Николаем и наблюдал, как они вместе принялись читать какое-то письмо и о чём-то увлечённо перешёптываться...
– Скучаешь? – подошёл к нему Михаил Бестужев.
– Пытаюсь понять, – кивнул он в сторону Николая с Андреем. – Что за тайны? Почему?
– Не обижайся, – сказал спокойно тот. – Нам они тоже ничего не говорят, и уже пол отряда бесится от любопытства.
После ужина Алексей отправился играть опять в шахматы в повозку к Лунину. Они уже увлечённо предались игре и не замечали ничего, что бы кто вокруг ни делал или ни сказал, пока примчавшийся Николай не стал в спешке выговаривать:
– Лёшка, скорее! – оглядывался он на махающего им рукою Андрея. – Идём в юрту, поговорить надо!
– Уже? – удивился Алексей. – Я сейчас занят... Доиграю?
– Нет, времени нет! – звал упрямо Николай пойти с ним.
Алексей пожал плечами и с сожалением взглянул на Лунина.
– Я подожду, – махнул тот рукой, на что Николай возразил:
– Боюсь, Лёшка играть сегодня не вернётся.
– Это ещё почему? – насторожился Алексей, но Николай уже отправился в юрту.
– Что происходит? – стал Алексей уже недовольным, войдя следом. – Нас тут всё равно услышать могут!
– Уже всё равно, – в безразличии ответил Николай. – Слушай... Я… Мы ждали, не знали, как сообщить, да ещё и обстоятельства, которые несли неточность, заставляли всё же молчать. В общем, – замахал он руками. – Сразу говорю. Анна Васильевна была у Миланы перед отъездом, узнала, что та овдовела, продала всё имущество Краусе, поселилась на время с сыном у твоих родителей...
– Николя, – перебил его Алексей, не желая слушать дальше. – Я просил не говорить со мной больше о ней никогда?
– Нет, Алексей, прости меня, но мы будем говорить, – строго выдал тот, заставив Алексея лишь глубоко вздохнуть и настроиться слушать дальше. – Милана тебя не предавала, и у неё твой сын. Ты должен это знать! И ещё, она...
– Это кто сказал? – усмехнулся Алексей, но тут к ним заглянул офицер:
– Простите, Алексей Николаевич, – сказал он в нерешительности и стал обмениваться улыбками с Николаем, что вызвало в Алексее ещё большую настороженность. – К вам приехали.
– Что? – показалось Алексею, что не совсем он словил слов офицера. – Ко мне?... Кто?
– Да, к вам приехали, – подтвердил тот и, еле сдерживая улыбку, исчез из юрты.