(Н. А. Бестужев, Сад при комендантской квартире, Чита, 1829-1830)
– Да ну, пока душа жива, мы молоды! – воскликнул Алексей, чтобы подбодрить расчувствовавшегося их старика-коменданта. – Я тоже уже седею, но не унываю!
– Он не унывает, – хихикнул Николай. – Нытик про свои седины — это именно ты! – уточнил он, вызвав добродушный смех и коменданта.
– Ладно, оставим слёзы, – улыбался им комендант. – Скоро прибудет невеста Ивашёва, тоже сыграем свадьбу. Уже пора бы и начать подготавливать всё к её приезду!
Чувствительные беседы всегда успокаивали коменданта. И на этот раз, поговорив с каждым осуждённым, который был в Петровской тюрьме, он вновь уехал со спокойной душой, оставив за собою указания и по поводу уже проверенных писем, что привезли, и чтобы раздать полученные посылки.
Алексей обошёл каждую камеру, полюбовался, как некоторые работают в огородах на дворе своего отделения, и уверился, что всё будет и дальше спокойно и мирно. Летняя погода стала, наконец-то, ласкать, радовать и теплом, и сухостью.
Алексей вернулся к себе и снова не отходил от Миланы, не давая ей утруждаться, чтобы она смогла исполнить песни, которых опять все ждут от неё в запланированный музыкальный вечер. И, как бы Милана ни убеждала, что ей лучше и что сил много, Алексей упрямо стоял на своём: чтобы больше отдыхала...
33
Где есть любовь, там и совет.
Где совет есть, там — свет.
Пришла пора, хоть есть запрет,
Но сердцу всё ж преград нет.
В милом нет постылого —
Не зря ведь так говорят.
А в постылом нет милого —
Эту веру не истребят.
Где сердце сердце встретило,
Душа поёт в любви.
Где сердца любовь приметили,
Там счастью с миром быть.
В милом нет постылого —
Не зря ведь так говорят.
А в постылом нет милого —
Эту веру не истребят.
Как увидал любви зарю,
Голова ж кругом.
И нет разлук, коль в мир зовут,
И нет пути в другом.
В милом нет постылого —
Не зря ведь так говорят.
А в постылом нет милого —
Эту веру не истребят.
Допев свою песню, Милана кланялась под аплодисменты слушателей, но вдруг, сжавшись в боли, стягивающей спину и живот, она схватилась и застыла на месте. Её взгляд остановился на встречном взгляде Алексея. Он тут же вскочил, как и заметившие происходящее остальные...
– Милана, – рванул к милой Алексей и повёл на улицу.
За ним последовал и Вольф, которого сопровождал часовой и плац-майор: это был племянник Станислава Романовича Лепарского.
Тот старался большую часть времени, как и дядя, проводить рядом с осуждёнными для поддержки и, может, какой помощи. Так и в этот день, он присутствовал и наслаждался на очередном их музыкальном вечере...
– Алексей, идём, идём, – уводил он Алексея вскоре из дома, чтобы тот в своём беспокойстве за Милану не мешал.
– Нет, я не смогу! Если что случится?! – поражался Алексей, но тот был непреклонен и провёл его в отделение к Розену, где тут же собрались в поддержку и братья Бестужевы, и Торсон.
Друзья всеми силами и уговорами удерживали Алексея у себя, чтобы не потревожил супругу, которой приходилось и без того тяжело...
Роды проходили долго и отняли все её силы. Но всё же, посреди глубокой ночи, Милана разрешилась дочерью, а Алексея отпустили мчаться к ней...
Он стрелою прибежал, и уже долго не отходил, выслушивая советы окруживших её подруг, которые делились опытом и рассказывали, как и что надо делать, пока Милана не сможет сама встать с постели.
Вызвавшиеся помогать навещали их каждый день, отчего Алексею становилось легче, пока Милана не смогла сама подниматься и вместе с ним заботиться об их новорождённой дочурке, для которой все принадлежности, в том числе и кроватка, были давно готовы...
В этом, тысяча восемьсот тридцать первом году, родились дети и у Александры Муравьёвой, у которой дочка вскоре всё же умерла, родился сын и у Анненковой, а пятого сентября родился сын у Анны Розен. И когда им приходило время разрешиться от бремени, их мужьям разрешили поселиться, под присмотром у дома часовых, на квартирах жён, чтобы быть вместе...
(Н. А. Бестужев, камера Розен, 1831)
В сентябре же был прекрасный праздник — ещё одна свадьба. Обвенчался один из осуждённых, Василий Петрович Ивашёв, с прибывшей к нему невестой: Камиллой Ле-Дантю. Он был до того совсем угнетён, опустил уже руки и начинал думать о побеге, но новость о приезде невесты вернула к жизни...
Любуясь ими, надеясь на счастье и для них, Алексей с Миланой стояли в объятиях друг друга и так и ушли снова к себе на квартиру, где ждала малютка Варенька в руках нанятой из числа местных жителей пожилой и доброй няньки.