Станислав Романович Лепарский в тысяча восемьсот тридцать седьмом году, в возрасте восьмидесяти четырёх лет, тихо скончался на руках племянника. Будучи поляком от рождения, комендант Лепарский ни писал, ни говорил на польском ни слова, пока служил в России, и лишь когда понял, что его час пришёл, заговорил с племянником:
– Ну цо, Юзку? Жаль та мне? А паменташь, хлопче, в Полоцке коло ратуша...
Скоро Алексей узнал и судьбу тех писем, которые некогда были переданы в ящике табака с Дружининым. Оказалось, что письма всё-таки были кем-то отняты. Но никто никогда больше о них не слышал и не знал...
Скоро пришли добрые вести и от Николая Бестужева, который тоже обзавёлся семьёй, связав свою судьбу с буряткой. Она родила ему сына Алексея и дочь Екатерину...
Николай был отправлен на поселение в тысяча восемьсот тридцать девятом году в Селенгинск в Иркутской губернии. Там он продолжил обучать детей и своих, и местных. Продолжил свою творческую деятельность: заказы на портреты сыпались и приносили доходы. А по совету брата Михаила, проживающего рядом, как и друг их Торсон, сделали украшения из колец кандалов осуждённых. И уже скоро они отослали красивые кольца всем, кто изъявил желание получить столь дорогую память...
(кольца сделанные Н. А. Бестужевым из кандалов)
Николай Бестужев прожил в Селенгинске всю оставшуюся жизнь, а в шестьдесят четыре года, в тысяча восемьсот пятьдесят пятом году, скончался от сразившей его простуды, не дожив года до амнистии.
Друг Алексея, Дмитрий Тихонов, прожил долгую жизнь с супругой Ириной. Службу он не оставил и верно дослужился до своих шестидесяти лет, пока не пришлось уйти в отставку по болезни и осесть в купленном имении вместе с семьёй...
Иван с Ольгой так и остались жить в деревне в своём доме, тоже подарив миру достойных наследников. Иван дослужился до чина генерала и ушёл в отставку...
Александр с Анастасией ещё некоторое время мучились мыслями, что бог не даёт им детей, но когда вернулся Алексей с Миланой, через год всё же родился первенец. И, вместе с Алексеем и Миланой, они все приобрели вблизи Нарвы имения, а в Гунгербурге дачи, где тёплое время каждого лета и проводили, принимая в домах друзей и навещая друг друга. Александр был принят на службу в Нарвский замок, где дослужился до отставки по болезни...
Сперанский Михаил Михайлович, как только Алексей вернулся в Петербург, возобновил с ним переписку, которую вели тайно вплоть до тысяча восемьсот тридцать пятого года, когда отношение императора Николая I к Сперанскому вновь улучшилось, и тот даже назначил его преподавать юридические науки наследнику престола – Александру II. Но долго Сперанский на той должности не задержался. В тысяча восемьсот тридцать девятом году Сперанский скончался от простуды...
В тысяча восемьсот пятьдесят шестом году Александр II взошёл на престол и объявил амнистию декабристам, разрешив им вернуться на родину, вернув им и титулы, и чины. Амнистию привёз сын одного из декабристов, который уже служил чиновником в Сибири и оказался тогда в Москве в качестве курьера — М. С. Волконский. Но когда амнистия была доставлена, то освобождать пришлось не так много осуждённых... В живых осталось лишь около сорока человек...
В тысяча восемьсот шестьдесят первом году сбылись мечты декабристов: отменили крепостное право.... А в тысяча восемьсот шестьдесят шестом году сгорела тюрьма Петровского завода...
Актрисой Милана не стала, но в их доме часто проводились музыкальные вечера. Алексей прожил с ней в любви, прошёл с ней рука об руку все оставшиеся годы, открыв в деревне рядом с имением и школу для крестьянских детей, где давали образование совершенно бесплатно.
Они принесли в свет ещё пятерых детей, жизни которых были благоустроены так, как они того сами желали, без упрёков или давления родителей. Наоборот — с поддержкой.
И лишь в восемьдесят два года Алексей исполнил свою клятву, которую дал возлюбленной своей Милане в Петровской тюрьме: умер в день её смерти, но... через год...
Жизнь без любви, которой отдаёшь все силы, надежды, всё своё существование — невозможна! Будь то любовь к родине или к дорогому человеку. И пусть мы совершаем какие-то ошибки, исправить жизнь можно всегда и при любых обстоятельствах. Надо захотеть! И прав тот, кто утверждает, что жить во благе легко, но вот надо бы научиться жить, когда плохо!
...И пусть дверь покаяния откроется всем...