На мгновение воцарилась некая тишина. Он потирал себе колющую грудь, но ни боль, ни тяжесть не отступали, а дыхание его затруднялось...
– Алексея оторвали от нас... Писем писать нельзя ни ему, ни нам. Каждый его шаг будет прослеживаться. Ну выйдет он на поселение, а вернуться и связаться с нами всё одно не дадут... Умер он для нас... Умер...
– Не говори так, Николя... Может,... сжалится государь, – плакала рядом его супруга. – Ведь короновался в прошлом месяце и сократил же многим годы каторги!
– Я напишу прошение к государю, я не уйду от дворца, пока мне не позволят уехать к Алексею! – восклицала через плач Милана.
– Алексей не вернётся к нам, – выдавил сквозь зубы гневающийся на всю судьбу Николай Сергеевич. – А посему, – встал он и уставился во встречный к нему взгляд испуганной Миланы. – Я сам отпишу государю, чтобы никто не смел выпустить тебя отсюда! А ты подумай. А я отпишу. Отпишу!
– Николя, не надо! – снова молила супруга в горе.
– Ты нам, как дочь, – продолжал он Милане. – И никто тебя силой к алтарю не потащит... Но ты подумай, – стукнул он кулаком по конверту на столе. – Здесь прочитай ещё раз обо всех условиях получения наследства от тётки...
Еле передвигая ногами, Николай Сергеевич ушёл. Ничего он больше говорить или обсуждать не мог, да и... не хотел... Всё его тело болело, кололо,... пока не лёг в постель, где дыхание стало потихоньку возвращаться к нормальному темпу...
– Девочка моя, – кинулась его супруга к Милане, оставшись с ней наедине в их горестных слезах. – Ты не волнуйся сильно, тебе нельзя, – гладила её по голове она, прижимая в свои нежные объятия. – Может,... не возьмёт тебя с животом-то этот граф... Всё ещё будет хорошо... Будет, милая...
– Спасибо, – вдруг почувствовала Милана поддержку и закивала.
– За что? – убирала та с её лица мокрые от слёз локоны, что от переживания выпали из заплетённой косы.
– За надежду... Пусть маленькую, но надежду, – вскочила Милана и убежала из кабинета.
Она снова бросилась к своей спальне, к своей подушке, к своим страданиям...
Николай Сергеевич слышал теперь только звуки горя то супруги, то Миланы. Выйдя, наконец-то, глотнуть свежего воздуха в саду, он заметил и рыдавшую на скамье под яблонями Ирину, которая всё уже тоже знала от страдающей подруги и более выговорить ничего не могла, как болеть вместе с нею.
Желаемого воздуха, который бы, может, облегчил душу, Николай Сергеевич не прочувствовал... Он вернулся в дом... Медленно прошёл он в спальню Миланы, и она тут же бросилась рыдать к его отцовской груди. Ничего они не могли сказать друг другу... Слёзы лились, и заливалось кровью болеющее сердце...
4
Лес осенний позабыл летних сказок пения.
Мир волшебный охладел и нету восхищения.
Где сирени запах был — остались лишь видения.
Соловьёв уснула трель. Душа заперта. Нет освобождения.
Томима я, закрыта я,
Как птица в клетке вечности.
Забыта я, не знаю я
Полёта радостной беспечности.
Вновь заскрипит стальная дверь.
Падёт рука бесчеловечности.
Прорваться хочет хитрый зверь,
Поймать желает лицемер.
А я жду... хоть миг сердечности.
Холодами на ветрах осень улыбается.
Как художница, она красками прославится.
Деревья дрогнут без листвы. Дожди шумят, ругаются.
Но осени тепла видны. С солнцем она встречается.
А я томлюсь, закрыта я,
Как птица в клетке вечности.
Забыта я, не знаю я
Полёта радостной беспечности.
Вновь заскрипит стальная дверь.
Падёт рука бесчеловечности.
Прорваться хочет хитрый зверь,
Поймать желает лицемер.
А я жду... хоть миг сердечности.
Милана вновь стояла у клетки с тихими в ней канарейками. Она смотрела на них. На глазах печалью искрились слёзы...
– Как я завидую вам, – вымолвила она. – Лучше быть в вашей клетке, чем в этой.
– Добрый день, Милана, – раздался позади голос графа Краусе.
Он уже некоторое время стоял на пороге и не желал нарушать тишину. О приезде его Милане не сообщали, поскольку он вызвался сам поприветствовать её и подбодрить. И как только она заговорила, он сделал шаг. Вздрогнув от неожиданности, Милана всё же осталась стоять на месте...
– Вы презираете меня? – остановился граф за её спиной.
– Мне не за что вас презирать, граф, – чуть повернув голову в его сторону, ответила она.
– Я приехал, и мне сообщили, что вы уже знаете о моём намерении, – нежно говорил он далее. – Я клянусь, от меня ждать предательства не стоит, как с вами поступил князь Алексей Нагимов.
– Алексей меня не предавал, – тут же ответила Милана и гордо выпрямилась.