– Ах, Иван Алексеевич уж заждался меня в карете, – поднялась Екатерина Семёновна, чуть расправив кружева своего роскошного наряда. – Пора. Нынче будет свет смотреть на меня. Нынче в театре Поликсену играть. А потом мы представим Василию Александровичу и тебя, милая, – коснулась она руки Миланы. – Тебе надо быть смелее и забыть обо всех заботах вокруг, пока поёшь! А ко всему прочему, мы должны заняться и твоим образом! Ты должна выглядеть исключительно, на высшем уровне, прекрасно и голосом, и внешними данными, и нарядами. Тогда слава и успех не покинут никогда!
– Мы уж поможем, – высказали хором довольные Ольга и Ирина, сидевшие рядом.
– Милые у тебя подруги, – улыбнулась Екатерина Семёновна. – Я пошла, а вы займитесь, займитесь детьми, я и моя сестра вам доверяем, – помахала она Ольге и Ирине и медленной поступью удалилась из комнаты.
– Кстати, – кинулась сразу шептать Милане Ирина. – Ты поёшь лучше её. Твой голос сильнее!
– Ну тебя, – махнула Милана рукой и улыбнулась. – Не скажи ей такое, а то и приживалками при её сестре не быть.
– Точно, – подхватила Ольга. – Выгонят тут же на улицу, или барину вернут, чего ещё хуже...
Но Милана уже не слушала подруг. Она думала о словах Екатерины Семёновны и понимала, что на сцене для актрисы важен не только голос, но и талант играть любые роли. Получится ли у неё это, она не знала, а в душе и не понимала, хотела ли она быть актрисой, хотя бы не такой, как Екатерина Семёновна, а пониже статусом.
Она на миг представила себе большую сцену и как поёт, но представить себя в роли иной, играть кого-то другого, чем она есть, – не могла, как ни старалась.
Тем временем петербургская знать собиралась вновь показать себя и посмотреть представление в театре, специально для них организованное. Приветствуя друг друга поклонами, краткими фразами, улыбками, дамы в роскошных нарядах и их высокоуважаемые кавалеры рассаживались по местам перед огромной театральной сценой.
– Скептическая, полная пессимизма трагедия, – говорил Алексей, устроившись вместе с Иваном также в зале, на что Иван ничего не ответил.
– Это всё от складывающегося настроения России-матушки, – пояснил сидевший с другой стороны грузный пожилой мужчина. – Загорский, Пётр Андреевич, – кивком представился он Алексею.
– Князь, Алексей Николаевич Нагимов, – кивнул Алексей, на чём их знакомство завершилось, поскольку рукоплескания зала пробудили их внимание к начинающемуся представлению.
Молча и терпеливо просмотрев все пять действий трагедии, Алексей мельком взглянул на Ивана, когда героиня Поликсена говорила свои заключительные слова:
– Среди тщеты надежд, среди страстей борьбы, мы бродим по земле игралищем судьбы. Счастлив, кто в гроб скорей от жизни удалится; счастливее стократ, кто к жизни не родится!
– Вот и была она, – шепнул внимательному Ивану Алексей. – Это Екатерина Семёнова. Через неё мы найдём их.
Взгляд Ивана обратился медленно на него, но ответа не последовало, что уже не удивляло Алексея. Но, выйдя из театра и остановившись в стороне, он спросил его:
– Что ты думаешь об этой трагедии?
– Политическая. Вполне подходит к нынешнему времени, – ответил Иван, глядя на выходящие из театра знатные лица, которые активно обсуждали только что просмотренное представление и рассаживались по своим экипажам.
– Это, кстати, не самая удачная постановка Озёрова. У него успешны иные, – сказал Алексей, надевая перчатки и поддерживая свою трость под мышкой. – Успех ему, к слову, принесла именно Екатерина Семёнова. Но признаюсь, голос твоей сестры во сто крат лучше.
Как только он это сказал, строгий взгляд Ивана вновь обратился к нему.
– Не гляди так, – усмехнулся недовольный Алексей. – Это не лесть, и задобрить тебя я не пытаюсь. Так и будешь волком молчать? И надень цилиндр... Всё на человека похож.
– Вы сами за меня отвечаете, – огрызнулся вдруг Иван, но остался неподвижен, крутя в руках свой цилиндр.
Алексей собрался уже ему ответить на подобную дерзость, но вышедшая из театра Екатерина Семёновна Семёнова заняла его внимание. Он видел, что рядом с ней выступает гордой походкой сам князь Иван Алексеевич Гагарин: невысокий пожилой господин, с седой бородкой, с густыми усами, тёплым взглядом и элегантной походкой. Алексей узнал его и, не мешкая больше ни минуты, направился к ним.
– Иван Алексеевич, – радушно приподнял свой цилиндр Алексей, представ перед заулыбавшимся князем, и тут же приветственно поцеловал протянутую ручку Екатерины Семёновны. – Очарован, вы играли превосходно.