– Немного... Раздор у него был с Пестелем о том, кто выше, – стараясь дышать ровно, отвечал Алексей, но уже покатившаяся слеза на его щеке заставила говорить с выдавливанием. – А со смертью государя Александра время уже не ждало, но и народной революции никто не хотел.
– Вы ведёте игру? – поинтересовался Толь. – Чью-то независимую, иную?
– Я присягал и не хотел убивать своих... Теперь предали и тех, кто пошёл с ними, за них,... кого завлекли ложными заявлениями, да даже не вышли с ними на площадь! Убили сразу того, кто хотел себя осветлить! Героя войны! Генерала, который никогда не бил своих солдат, который всегда к солдатам хорошо относился! – восклицал Алексей.
– Молчать! – криком заставил государь Николай его замолчать.
Алексей опустил взгляд в пол. Николай отошёл к столу и стал по нему стучать пальцами, погрузившись в раздумья...
Время шло...
Дописанные слова допроса были уже на листах, которые Толь пригласил Алексея подписать. Не перечитывая всего того, что написано, он взял перо...
– Всё, – повернулся к ним государь и указал Алексею на дверь. – Вам доложат о решении. А пока... Обождите в коридоре... Позвать Тихонова!
Алексей поклонился и отправился покинуть кабинет, как в распахнутую дверь пропустили уже следующего к допросу. Это был Дмитрий... Спокойный. Не арестованный. В руках у него была папка с кучей беспорядочно вложенных в неё бумаг.
Алексею оставалось только ждать. Сердце билось уже тихо, словно готовилось к принятию неизбежной кары, будто и биться сильнее не было смысла. Ожидавшие здесь же жандармы тоже молчали...
– Князь Нагимов, – после долгого часа ожидания распахнулась резко дверь, и Алексея вызвали вернуться.
Он вновь предстал перед глазами государя и его помощниками. Алексей остановился возле Дмитрия. Он несмело взглянул на него и заметил вновь абсолютное спокойствие...
– Что же вы, голубчик, – подошёл снова к Алексею государь и убрал руки за спину. – Вам приходится выбирать, кого предать, я понимаю, – кивал он. – Но почему вы решили себя закопать вдруг в могилу каторги? Надоела спокойная жизнь?!
– Нет, Ваше Величество, – ответил Алексей.
– Почему солгали на допросе? Или это ваша честь подтолкнула сметь лгать? – повышался голос государя.
– В чём вина моя, Ваше Величество? – не понимая уже ничего, спросил Алексей, и государь встал рядом с Толем, которому кивнул продолжить.
– Вы сказали, что никому не докладывали о ваших беседах с Александром Герасимовым, – ответил Толь. – Вы лгали, ответив на вопрос, кому говорили — никому, – ткнул он пальцем в бумагу, что лежала на столе с остальными допросными листами. – Отвечайте!
– Да, – кивнул Алексей и взглянул на так же кивнувшему ему Дмитрия. – Делился... С Дмитрием Васильевичем.
– А теперь, – продолжил государь. – Вы, Алексей Николаевич, служили Сперанскому...
– Да, – подтвердил Алексей. – Совсем недолго, пока Батеньков не мог помогать.
– Что знаете об его игре с заговорщиками? – государь стал медленно подходить к нему.
– Я не знал о его связи с заговорщиками. Впервые услышал об этом от Герасимова и не поверил.
– С кем вёл переписку Сперанский? – гордо смотрел в глаза правитель.
– С Аракчеевым, несколько писем отправлял Столыпину и Горлову. Я не все бумаги видел, – пожал плечами Алексей.
– Коварный у вас друг, князь, – взглянул вдруг на Дмитрия государь и слегка улыбнулся его встречной улыбке. – Любит финтить... Это может пригодиться, но, – став серьёзнее, государь вновь взглянул в глаза Алексея. – Вас ждёт наказание. За ложь на допросе, за попытки скрыть от нас имена, планы и всё, что известно, вас не ждёт спокойная жизнь, о которой вы мечтали. Я верну вам чин лейтенанта, и в ближайшее время просить об отставке забудьте... Рассматриваться не будет. И помните, шаг в сторону, будет Сибирь, а из Сибири вы никогда не вернётесь. За вами будут следить... Пристально... За всеми...
– Готов отправиться, куда прикажете, – принимая свою участь, гордо ответил Алексей.
– Не спешите. Вы остаётесь пока в Петербурге, на службе в канцелярии, как и князь Тихонов... До суда! – сообщил государь и развёл руками. – Из Петербурга ни ногой. За вами всеми будет установлен строгий надзор! Это всё, пока высший суд не объявит окончательные приговоры. Вы оба можете идти.