Дмитрий уже выполнил поклон, но Алексей продолжал стоять и взирать на государя с надеждой о разрешении мучающего его вопроса.
– В чём дело, князь? – спросил заметивший то государь. – У вас есть вопросы?
– Я по делу Зориных хотел ходатайствовать, – ответил тут же Алексей.
– Знаю. Найдём, рассмотрим, – кратко сказал тот и сел за стол.
Алексею пришлось уйти за Дмитрием. Выйдя с ним на свежий воздух, он вдохнул:
– Истинно... Будто уже страстная неделя...
– Не гони коней, – улыбнулся Дмитрий. – Великий пост только начался.
– Ты мне скажи, что за доклад у тебя был государю? – сдерживая счастливое парение души от пока полученной хоть небольшой свободы, спросил Алексей, на что друг улыбнулся:
– Расскажу, когда будем у тебя дома.
– Дома... На квартире?
– Нет, дома, – приставил палец к губам Дмитрий и стало ясно, что больше он пока не скажет.
Алексею этого пока было достаточно. Ощущение свободы и нестрогой кары за всё-таки содействие и покровительство преступлению было высшим благословением...
28
Пока в мазурке безупречной
Топтали все балов паркеты,
На поле брани безутешном
Пошли свои кордебалеты...
И с того поля, ещё до боя,
Прокаркал ворон злой тревогой.
И туча села над той рекою –
Войне предсказана дорога.
Высоко ангелы парили –
Молитвы не достигли бога.
С надеждой души их молили
И рвались до его чертога.
Ах, мне бы этой высшей силы,
И чтобы что-то поменялось,
Да совесть о беде завыла...
Мечта ж, о воле,... потерялась.
А вольным душам счастья надо –
Не жертвы – символы покоя...
Кто там обманут, кто обкраден...
Но каждый, лишь хандрою болен.
Высоко ангелы парили...
Молитвы не достигли бога,
С надеждой души их молили
И рвались до его чертога...
С несчастием боролись лихо,
Чтобы о чести не забыть.
А ночь была светла и тиха,
Гася небесный свет зари.
Молитвы крики безответны
Услышит, кто-нибудь, когда-то,
Слова любови беззаветной...
Но кто-то будет и проклятым.
Высоко ангелы парили...
Молитвы не достигли бога,
С надеждой души их молили
И рвались до его чертога...
В сердцах останется сей след...
Всё будет длиться... много лет...
Закончив петь под гитару, Алексей облокотился на неё рукой. Напротив сидели два близких друга и с участием слушали песню его души. Но и когда тот уже убрал руки от струн и, облокотившись на гитару, смотрел в глаза друзей, все долго молчали.
– Не смог я переубедить никого, – наконец-то вымолвил Алексей.
– Меня смог, – вымолвил с горечью Сашка. – Но я всё равно бы вышел с ними на площадь. И, если бы Дмитрий не спас нас сейчас, остался бы с гордостью там.
– И я бы вышел, но на каждое обдуманное действие есть но, – согласился Алексей. – Я бы боролся с ними за произвол и бесправие, за республику даже, но убивать своих... Нет...
– Ничего больше не изменишь, – глядя в пол, сказал Дмитрий. – И не спешите, суда ещё не было... Нас отпустили, но следят. А знаете, – чуть задумавшись, продолжил он. – А ведь они зародили начало... Придут другие люди, после нас, и используют эти идеи, и у них всё получится. Вот только будет ли это с теми благородными порывами, как, например, были у нашего Николая Бестужева, или будут ли они столь же образованными, высокими духом?
– Только бы не использовали это, действительно, тупые люди, – покачал головой Алексей. – Если хоть кто-то продолжит путь беспощадного, России придётся пролить много крови и страдать будет весь народ.
– Почему вы так ужасно настроены? – взглянул на друзей Сашка. – Всё может произойти иначе. Всё может ещё быть хорошо!
– Где будет хорошо? – усмехнулся Алексей.
– И когда? – поддержал того и Дмитрий. – Может, стоит нам бороться за идеалы, которым мы верны и которые наши друзья не смогли защитить?
– Будем продолжать своими силами? – поинтересовался Сашка, немного удивившись словам друзей.
– Это следует обсуждать пока сугубо тайно, – шепнул Дмитрий, взглянув на закрытую к ним дверь. – И следует знать настроения вокруг, новости. Поскольку Сперанский с Кочубеем организовали уже комитет, тоже рассматривают крестьянский вопрос, то мы им можем предложить наши идеи. В сложившейся ситуации можно начать действовать в пользу народа. Только через него наша Россия сможет подняться до высочайшего уровня.
– И осторожно... Нас ещё могут арестовать и казнить с остальными, – встал Алексей и отставил гитару. – Что ж,... пора в храм... Может, восседающий на небесном троне бог сжалится,... даст увидеть хоть лучик того солнца, что заплетён в её волосах...
– Дааа, – протянул довольный за чувственное откровение друга Сашка и переглянулся с умилённым над тем же Дмитрием. – Я с прошлой недели, ещё с похорон императора, в церкви не хочу, а тебя тянет. А если бы её не было, ты бы вышел на площадь? – спросил вдруг Сашка.
– Если бы, – улыбнулся Алексей и подмигнул в ответ.
– Да не будет тебе больнее, если примысленные тобой её достоинства не окажутся настоящими, – кивнул Сашка.
– Не могу дождаться, когда ты полюбишь, – улыбался вновь Алексей.
– А сейчас в храме служба? – удивился Дмитрий.
– Третья суббота Великого поста... Я в надежде, – вздохнул Алексей и, схватив висевший на спинке стула плащ, вышел из гостиной, где отдыхали.