Влившись в их общество, друзья слушали вместе, только Сашка замечал некую взволнованность у Дмитрия с Алексеем. Он понимал, что Алексею не терпится увидеть милую и снова пообщаться с ней, но чем взволнован оглядывающий всех Дмитрий — оставалось пока загадкой, что сильнее и сильнее требовала себя разгадать...
– Нет, нет, господа, – уловив развернувшуюся тему разговора гостей сказал Дмитрий. – Иван Андреевич, неужели вы думаете так?! Да, Батеньков на днях был допрошен, и, кстати, убедить пытался всех, что он и есть главный!
– Так ему не поверили?! Вы думаете, кого-то оправдают, отпустят? А его сочинения не подделка? Может, его оклеветали? – повалился ряд вопросов.
– Время покажет, – пожал плечами Дмитрий, замечая, что Алексей время от времени оглядывается на дверь.
– А я боюсь за Александра Сергеевича Пушкина, – вымолвила Татьяна Васильевна. – Ах, так хотелось бы его назад, к нам.
– Он вернётся, непременно, – улыбнулся оптимистичный Дмитрий и хлопнул в ладоши. – Алексей Николаевич? – заставил он друга рядом вздрогнуть. – Вы бы не спели то, что пели нам с Александром несколько дней назад?
– Прекрасно! – схватил один из гостей гитару, что пряталась в углу у дивана, и протянул её Алексею.
– Что ж, – не пытался выкрутиться тот, хотя петь и играть совершенно в данный момент не хотел.
Размявшись пальцами по струнам и немного настроив инструмент, он принялся играть песню страдающей души и сердечного переживания. Он играл, с чувством пел. Его слушали все гости, зачарованная и сразу влюбившаяся в песню Татьяна Васильевна, а через приоткрывшуюся дверь стали подслушивать и подсматривать Милана с подругами...
– Ах, и поёт красиво, – еле слышно вымолвила Милана, когда Алексей допел и отставил гитару.
Услышавшие её слова подруги тут же закрыли дверь и строго взглянули.
– А не люб ли он стал? – недовольно спросила Ольга. – Смотри, Ванька в гневе будет!
– Нет, нет, – убежала Милана, сдерживая радостный смех и не замечая, что за ней подруги не бегут.
Они встали в сторону, пропустив вышедшего из гостиной Алексея. Он на мгновение задержал свой взгляд на них, стоящих, словно вкопанные, и заметил убегающую к лестнице Милану. Он бросился следом, и, когда она, стоя на несколько ступеней выше, повернулась, остановился.
Алексей затаил даже дыхание... Милана стояла перед ним, вся нежная, робкая. А в скромном сарафане, как она любила наряжаться, с толстой косой, что свисала через плечо, выглядела, будто русская красавица из сказки...
«Словно и не было этих лет разлуки. Она так же прекрасна. Такой для меня и останется», – промелькнуло в мыслях Алексея.
– Я нашёл вас, – нежно улыбнулся он.
Милана тоже улыбалась, но вымолвить хоть слово не могла от переполняющего восторга видеть его здесь.
– Вы, – дышал учащённо он, успокаиваясь от всплеска счастливой встречи. – Вы снова убегаете от меня?
– Нет, – покачала головой она и завязала платок на голове потуже. – Я убегала от подруг.
– Я рад, – вновь улыбался счастливый Алексей и протянул руку. – Не согласитесь ли прогуляться?
– Нет! – воскликнула строго Ирина, видя, что Милана собралась подать руку, и та её отдёрнула.
– К Ивану ехать надо! – сообразила вдруг и вставшая рядом Ольга. – Помни про клинья!
– Какие? – вымолвила Милана, предчувствуя несогласие своих подруг к стремлению её души.
– Которые подбивают, – подмигнула показательно Ольга.
– Я могу ехать с вами к Ивану. Нам надо с ним многое обговорить. И в полку его дожидаются, а это плохо, – предложил с надеждой на успех Алексей, на что осмелевшая Ирина хотела что-то высказать, но подошедшая к ним Татьяна Васильевна возмущённо спросила:
– Что здесь за шум?!... Алексей Николаевич, вы проветрились?
– Я?! – удивлённо оглянулся он, и вспомнив, что вышел по причине проветриться, подтвердил. – О да, я уже возвращался в гостиную.
Не заставляя Татьяну Васильевну ждать, Алексею пришлось вернуться с нею, как бы он ни хотел не отпускать Миланы. И пока дверь за ним не закрылась, ни он, ни Милана, старались не потерять друг друга из вида...
– Это немыслимо, нет, нет, нет, – качала головой Ирина. – Мы все немедленно уезжаем к Ивану.
Поняв окончательно стремление подруг противиться её желанию, Милана развернулась и убежала к себе, и как к ней ни стучали подруги, не открывала...
– Пойми же, – говорила Ольга, стоя за дверью. – Поиграет и бросит, как перчатки.
– Не верь ты красивым глазам да ласковым речам, – молила Ирина, но Милана заливалась слезами и молчала. – Уберечь тебя хотим...
– Пойду к Варваре, – вздохнула Ольга. – Милану не докричишься пока. А может, и не надо нам мешать?
– Нет, не отступайся, – качала головой Ирина. – Что этот барин, что его друзья...