– Какие приятные люди, эти Тизенгаузены! – вышел из дома к беседующим друзьям Сашка и потянулся. – Нет, если бы я был на твоём месте, Лёшка, тоже ушёл бы в отставку. Каков воздух! Каков простор! Свобода!
– Мечтатель, – улыбнулся Алексей. – Мне, наверное, не скоро случится осесть в своём имении.
– А где твоя сердечная? – поинтересовался Сашка, оглядев глазами безлюдный двор. – Где все?
– Тише ты, – шикнул ему Алексей. – Никто ещё не знает про сердечную.
– Неужто?! – всплеснул руками шутливый Сашка. – А Феодосия Романовна сказала, гуляете вы за ручку каждый день. Весь дом про вас шепчется.
– Ждёшь чего? – поинтересовался и Дмитрий. – Боишься, что суд решение иное вынесет, оттого и не открылся ей?
Но Алексей не ответил и устремил свой взгляд в сторону леса, через ели которого проглядывали песчаный берег и вода Финского залива. Видя появившуюся тревогу в глазах Алексея, друзья переглянулись... Они всё поняли...
Поправив свой ворот, Сашка выдал:
– А не пойти ли нам в лес погулять?
– Да, – похлопал Алексея по плечу Дмитрий. – Узнаем хоть, как выглядит этот ятрышник...
Как только приблизились к лесу, им уже были слышны голоса подруг и их пение. Остановившись наблюдать неподалёку от поляны, где те были, друзья молчали... Встав в круг с укутанными в платках лилово-розовыми длинными цветами, девушки поцеловали друг дружку и сели. О чём-то пошептавшись, они в три красивых голоса завели тихую песню:
Кумушка, голубушка
Серая кукушечка;
Давай с тобой, девица,
Давай покумимся!
Ты мне кумушка –
Я тебе голубушка.*
– Жаль, Анастасия Васильевна не согласилась с нами поехать, – вымолвил вдруг Сашка.
Его отдалённый взгляд блуждал где-то вместе с мыслями. Сашка совершенно забыл о настоящем. Друзья же, как и услышавшие их девушки, вздрогнули.
Недовольные взгляды подруг тут же окатили парней холодом. Девушки поднялись и уставились на приближающегося Алексея, который решил тут же действовать, оставив друзей позади:
– Простите нас, мы совершенно не хотели прерывать,... мешать...
Милана опустила взгляд с ласковой улыбкой, на что подруги взяли за руки и вместе с цветами и с ней отправились скорее назад к дому...
– В конце концов, – подошёл к Алексею удивлённый Сашка. – Они всё ещё твои крепостные, а поведение, словно равные!
– Ты же борец за равенство, и их же осуждаешь? – усмехнулся Алексей, не сводя глаз с удаляющейся милой.
Они замолчали и, видя, что их друг отправился за подругами, пошли следом. Дмитрий скоро нагнал оглядывающуюся Ирину и схватил за руку.
– Барин, пустите, – взмолилась она, кидая испуганные взгляды остановившимся у дома подругам.
– Когда перестанете убегать, сможете выслушать? – убрал он от неё руку и взглянул на прижатый к груди цветок в маленьком платочке. – Вы одели цветок?
– Барин, – с удивлением вымолвила Ирина. – Вы опять с крепостной на вы. И говорить нам-то не о чем.
– Я видел тебя тогда у Алексея... У твоего барина, – поправил свои слова Дмитрий. – И ты помнишь встречу у Татьяны Васильевны, да мимолётно пробегаешь здесь, а я забыть не могу тебя, – прошептал последнее он.
– Что... Что вы такое говорите, барин, – остолбенела от его слов Ирина и опустила взгляд.
– Что душа моя умирает без тебя, – тихо признался Дмитрий, не вынося больше скрывать свои чувства, и Ирина тут же повернулась спиной.
– Не трави душу, – шептал Дмитрий, предчувствуя крах.
– Вы... князь, – теряя голос, сказала Ирина.
– Ну и что? Чем ты иная? Мне всё равно, бедна, богата, это всё равно ты.
– Нет, – хотела вновь бежать она, но вновь его руки остановили, развернув к себе лицом:
– Снова в бега?
Ему было уже всё равно, что подруги смотрят на них, что остановившиеся друзья застыли в сторонке в наблюдении за ними и что из окон дома выглядывают остальные...
– Что это он? – насторожился Алексей, не сводя глаз с Дмитрия и Ирины. – Что он от неё хочет?
– Не могу знать. Он ничего о себе не говорит, ты же знаешь, – пожал плечами Сашка. – Но могу догадываться... Особенно после его постоянных расспросов, не знаю ли я, кто из них Ольга, а кто Ирина.
– Этот вопрос он задавал и мне, и в письме спрашивал, чем занимаются они тут и как они, – вспоминал Алексей и расплылся в улыбке. – Неужто...