Друзья переглянулись, сказав друг другу всё взглядами, и продолжили наблюдать за другом.
– Вам... Крепостная, – мотала головой Ирина, не сдерживая потёкших по щекам слёз.
– Ты ею не будешь, – стал уверять Дмитрий.
– Я останусь здесь, – гордо выдала она. – Здесь нет рабства.
– Да, наш император Александр отменил здесь крепостное рабство, и то, благодаря реформам местных умов, как Петри Иоганн, – усмехнулся с горечью в голосе Дмитрий. – Наша же борьба ещё не закончена.
– Вам мало разбитых судеб после восстания на Сенатской?! – вспылила Ирина. – Вас доктор философии и сторонник отмены рабства Петри Иоганн Кристоф ни чему не научил ещё?!
– Вы умнее, чем я думал, – нежной радостью вымолвил Дмитрий. – Мы и стараемся по его примеру провести реформу. И не будь давления со стороны запада, поддержки запада, войны с Наполеоном, крепостное рабство здесь ещё бы было.
– Я не дура и читать научилась!
– Вот оно, спасение России, – продолжал улыбаться он. - В образованности всех, как и мы пытаемся показать.
Не желая далее слушать его, Ирина всё-таки отошла к дому. Она повернулась у открытых дверей и укутала плечи спустившимся с головы платком, спрятав и цветок в руках.
– Что же вы не вышли с ними на площадь? – удивилась она.
– В ином моя роль. Но от этого я не изменю идеям и продолжу борьбу, – ответил Дмитрий, но Ирина во вновь покатившихся слезах убежала в дом, а за нею и подруги.
Заметив, что за ними наблюдали, Дмитрий всплеснул руками и отправился навстречу друзьям:
– Не отступлюсь, – бегая смущённым взглядом то на одного, то на другого вымолвил он. – Люба она мне...
– Пожалуйста, – пожал плечами довольный Алексей и кивнул на Сашку. – Это у других, может, иной взгляд.
– Отчего же? – смутился Сашка. – Меня тоже жизнь научила...
– Что я слышу?! – удивился Алексей.
– Кто же она? – засмеялся Дмитрий, но Сашка замахал на них руками:
– Ну вас! Ну!
Так и смеясь от радости, Дмитрий отправился в дом, как и захотел сделать следом Алексей, но притормозивший его Сашка шепнул:
– Не выдавай, что я по дурости моей целовал их... Её... Ну тогда, у тебя в имении...
– Я рад, что дурость, – хихикнул Алексей, и они последовали тоже в дом...
Долго ещё ждал и пытался увидеть хоть краем глаза милую сердцу Алексей. И только когда девушки под уходящий закат вышли на двор, он будто пробудился душою... Он выпрямился у окна и наблюдал, как девушки медленной поступью, с теми же цветками, ушли вновь к лесу.
Отправившись следом, Алексей скрылся за одним из стволов сосны. Он наблюдал и поражался тому, как подруги верно следовали правилам традиций: вырыли каждая свою ямку и, положив туда ленты с голов и свои укутанные в платочки цветы ятрышника, закрыли обратно землёй.
Встав и немного постояв, девушки начали опять тихонько петь в три красивых голоса:
Прощай, прощай, кукушечка,
Прощай, прощай, рябушечка,
До новых до берез,
До красной до зари,
До новой до травы.*
Как только подруги повернулись, они вновь поняли, что и на этот раз были не одни. Гордо спрятав взгляды и пройдя мимо, Ольга и Ирина удалялись назад, к дому, но, обернувшись, остановились. Милана, медленно встав перед вышедшим к ней Алексеем, нежно ему улыбнулась...
– Вы хоронили их, кукол? – спросил он.
– Да, – хихикнула она. – А через десять дней воскрешение и праздник. На удачу молимся.
– Знаю, – улыбался Алексей. – И я скучаю по нашим прогулкам, а ваши подруги...
– Нет, – перебила Милана, став вдруг строгой. – Поищите иных девиц для забав, барин, и друзьям вашим о том передайте!
– Каким неосторожным жестом или словом я обидел вас? – опешил Алексей. – Неужели за всё время вы не распознали, что и в мыслях нет дурного?
Но Милана сорвалась с места и, убежав к ожидающим подругам, ушла с ними к дому.
Оставшийся Алексей простоял ещё некоторое время. Он обратил взгляд к заливающемуся в небе закату и ещё совсем светлому вечеру. Медленно развернувшись и пройдя между редкими зарослями сосен, он вышел на мелкий песок, укрывающий широкий берег, который, как казалось, простирался далеко-далеко...
Шелест спокойных волн, нежный прохладный ветер, искрящаяся вода — звали к себе подойти. Вдыхая морской воздух и снова вспоминая годы плаваний, Алексей сел на песок и углубился дальше в свои мысли...