Когда извозчик доставил в Гунгербург, Алексей взял клетку в одну руку, а за другую отправился с Миланой вниз по тропе к сосновому бору. Они шли и снова радовались тому времени, когда вместе, что хорошее не должно покинуть.
Они были уверены: что бы ни случилось, будут вместе навсегда. Настолько крепко было ощущение любви и свободы от всех преград, какие бы ни ждали в будущем. И даже ветер, колыхая верхушки гигантов-сосен и сбрасывая иглы с ветвей, напевал лишь о тёплой надежде и вселял уверенность духа. Мягкий под ногами ковёр то проминался зеленью мха, то похрустывал от попадающегося под ноги множества шишек, но и он намекал любящим сердцам лишь о хорошем: ждать бед не стоит, не зовите беды...
Вдохнув лёгкий морской воздух, дышащий вкусом смол, что просачивались из коры стволов, Алексей поставил клетку с птицами наземь. Перед его глазами и глазами вставшей рядом любимой расстилался морской залив. Они стояли на высоком холме и снова смотрели на песчаный берег и горизонт кажущейся нескончаемой воды...
– Солнышко ты моё, – обхватив милую, встал позади неё Алексей и ласково заговорил. – Мы обязательно, слышишь, обязательно должны обзавестись здесь дачей. Мы бы жили и в нашем имении, и приезжали бы жить сюда. Это необыкновенное место. Здесь воздух свободы, любви.
– Да, я себя чувствую, как дома, – вымолвила Милана, наслаждаясь в объятиях любимого и трепетно прижимая букет к груди. – У нас была здесь дача... Только я почти ничего не помню, ни о нашем времени здесь, ни о Нарве. А ведь родные места. Батюшка служил здесь. Имение наше потому тоже было недалеко, – вспоминала Милана и улыбнулась.
– У нас всё будет, – уверенно сказал Алексей и, повернувшись, стал целовать её ладонь и ласкаться об неё щекой. – Родные места всегда останутся родными. Ты только верь, всё будет, родная.
– Да, – нежно согрела его её улыбка, и они снова взялись за руки.
Продолжив путь к даче, где пока жили, они скоро вышли на пригорок и остановились. Видя, что у дома стоит карета, а вокруг собрались радостные лица, Милана воскликнула, узнав их:
– Ванечка! Татьяна Васильевна!
– Милана? – в небольшом беспокойстве окликнул Алексей. – Ты подругам ещё не рассказала о нас?
– Нет, – опустила она в смущении взгляд. – Не смогла ещё... Ругать будут.
– А Ирине про Дмитрия сказала? Мучается он, хоть и умеет скрывать свои чувства.
– Не желает она слушать. Стоит начать разговор, убегает, – с сожалением ответила Милана.
– Я не смогу долго скрывать про нас от друзей, – покачал головой он. – Понимаешь?
– Я понимаю, – согласилась Милана. – И я не смогу скрывать... от Ивана.
– Ты простишь, если попрошу у него за нас?
– Прощу, – улыбнулась вновь она и, сорвавшись с места, бросилась встречать брата, тут же кинувшись в его распростёртые объятия.
Иван кружил её и смеялся так же от счастья, как она. Любуясь этой прекрасной встречей, Алексей медленно приблизился и поставил клетку к ногам.
– Это что там? – с любопытством подошёл Сашка и, заглянув под платок, увидел двух, спокойно сидящих на жёрдочках, канареек. – Надо же! Уже обзавелись! – нежно улыбнулся он гордому в своём счастье Алексею.
– Обзавелись, – хихикнул он и зашипел. – Тихо.
– А мы за вами! – объявила Татьяна Васильевна, хлопнув радостно в ладоши. – Сразу, как отгуляете семик, возвращаемся в Петербург!
– Отчего такая спешка?! Семик уже завтра! – удивился Дмитрий, стараясь не обращать внимания на отворачивающую от него взгляд Ирину, которая в компании сестры тихонько стояла в стороне.
– Ивану надо назад, Милану ждёт Катерино Альбертович в театре, а вас ждёт Михаил Михайлович. Сказано, надлежит быть в Петербурге и не выезжать. Вот, – протянула Дмитрию конверт Татьяна Васильевна.
– Наконец-то! – воскликнул довольный Сашка. – Как я устал здесь сидеть!
– Ванечка, – слышно позвала Милана брата за собой в сторону, когда доброжелательно улыбающаяся Татьяна Васильевна любезно понесла её букет в дом. – Мне надо поговорить с тобой.
Заметив их уход, Алексей коснулся плеча Сашки:
– Унеси птиц, поставь в спокойное место, я сейчас.
– Он сейчас, – хихикнул тот ему вслед и послушно удалился с клеткой в дом, следом за Дмитрием, взгляд которого не отрывался от строк письма.
Удивлённые всему происходящему Ольга и Ирина не двигались с места. Многое беспокоило, тревожило и уже пугало предчувствиями о том, что жизнь вдруг решила меняться и не спрашивать, хотят ли они этого, выживут ли от подобных перемен, кого потеряют, как уберечь тех, кто ещё рядом и кто стал дороже...