– Никита! За доктором! – выкрикнул скорее подбежавшему дворецкому Алексей, и тот быстро умчался выполнять.
– Что случилось, чёрт возьми?! – вопрошал Иван, помогая усадить Сашку.
– Анастасия? – в тревоге вылетело из Дмитрия, но Сашка тут же замотал головой:
– Нет, она дома... Я отвёз домой, – молвил он, держась за голову и сдерживая себя в боли. – Всё хорошо.
– Кто это был и почему? – продолжал Дмитрий расспросы, и душа, как его, так и остальных, начала дрожать в опасении за будущее.
– Не знаю, – выдавил нервно Сашка. – Как только отвёз Анастасию, извозчика не оказалось. Не дождался, видать... Меня кто-то сзади по голове... Не знаю ничего... Ужасная боль! – начал изнывать он.
– Украли что? – поинтересовался Иван.
– Нет, у меня ничего не взяли, – пожал плечами Сашка, и от его ответа друзья переглянулись каждый в своих подозрениях.
– Я еду домой. Анастасия там одна, – спохватился Дмитрий. – Сашка будет у тебя? – спросил он у порога Алексея.
– Конечно! – кивнул тот, и вставший перед Дмитрием Иван тут же вызвался:
– Я еду с тобой!
Они выскочили из гостиной и направились к выходу. Завидев Ивана, спешащего уйти, Ольга бросилась следом и позвала остановиться.
– Оленька, я вернусь, я должен убедиться, что помощь не нужна, и вернусь, – быстро пояснил Иван и убежал следом за Дмитрием.
Гневно выдохнув, Ольга сорвалась с места и, заливаясь слезами, бросилась назад в спальню. Ирина тут же принялась обнимать сестру. Чувствуя, что приближается что-то нехорошее и в их судьбы, они испугались.
– Что-то не так, – рыдала Ольга. – Сначала этот запрет, что всем нельзя покидать Петербург. Из-за этого нам не поехать к батюшке, – вспомнила она письма, которые получили Иван и Алексей с друзьями по их возвращении сюда. – Теперь эти странные разговоры, раненый... Для чего мы сидим здесь столько времени уже и всё ждём чего-то, ждём?! Зачем жандармы следят за домом и за каждым нашим шагом?! Нас разлучить хотят!
– Что ты такое говоришь, голубушка, нет, нет! – заплакав вместе с сестрой, пыталась успокаивать Ирина, но успокоение не приходило, дав волю страху.
Они боялись... Так же боялся и примчавшийся к себе домой Дмитрий. Как только помчался наверх, перед ним тут же выскочила горничная из комнаты рыдающей там Анастасии. Пав к его ногам, горничная заставила его и следовавшего рядом Ивана остановиться.
– Барин, барин, Настеньку нашу... Эти злодеи! – заливаясь слезами, быстро говорила она. – Обесчестили, сломали!
Услышав такое, Дмитрий почувствовал, как сердце болью кольнуло и залилось тяжёлой кровью. Он ворвался в комнату... Он заключил в объятия сестру, растрёпанную, вытирающую с губ текущую кровь и бессильную остановить страдания.
Видя всю боль, ощущая её вместе с ними, Иван тихонько закрыл к ним дверь и остался стоять у стены. Как пошевелиться и что предпринять — он не представлял, пока поднявшаяся в рыданиях горничная не разбудила к реальности...
– Доктора приведи, – тихо сказал ей Иван.
– Да, да, сию минуту, – умчалась она в темноту ночного коридора...
42
Когда душа захлопнула дверь,
И стало тесно и жарко,
Жизнь превратилась вдруг в смерть,
Избив жестокою палкой:
Нет счастья в боли нигде,
Нет смысла больше без счастья.
Когда ушёл, сгинул и день,
И утром будто остался
Там, где никто не знает тень
И со всеми распрощался:
Нет счастья в боли нигде,
Нет смысла больше без счастья.
Когда скулишь, словно пёс,
Побитый без слёз и маски,
Смерть сядет, чтобы учить
Закрыть глаза, забыть краски:
Нет счастья в боли нигде,
Нет смысла больше без счастья.
Когда взяв ворох всей лжи
С солёной болью расстаться,
Не пропусти двери ты,
Где смог бы вновь ты рождаться:
Нет счастья в боли нигде –
Нет смысла больше без счастья,
Где благодарность судьбе,
Где жизнь болью учит... не сдаваться.
Дневная тишина царила вокруг. Алексей был готов к новому дню, к решению проблем, но пока тихо лежал головою на груди возлюбленной. Она же отдыхала на его руке и молчаливо слушала их дыхание после пролетевшего утра, которое провели вместе в тёплой постели, в ласках и надеждах на счастливое будущее...
Алексей нежно поглаживал шелковистую кожу плеч возлюбленной. Ночное её платье скользило вместе с его рукой. Он вспоминал вновь утренние ласки, наслаждался спокойным стуком сердца любимой женщины, но попытки забыть трудное время, что звало вновь за собой, были тщетными...