Переглянувшиеся друзья застыли в удивлении её увидеть здесь. Анастасия не смела взглянуть никому в глаза... Прятала взгляд в пол... Весь её аккуратный и нарядный вид никак не скрывал печаль, которую всё равно было заметно.
– Я прошу, Дмитрий, – вдруг заикался Сашка, поглядывая то на него, то на несмелую Анастасию. – Я,... мы давно... Я прошу руки твоей сестры, – наконец-то он высказал что хотел и, как гром с ясного неба, поразил новостью друзей.
Дмитрий ошарашенно глядел то на Сашку, то на кивнувшую ему согласием Анастасию... Его глаза ещё больше расширились, когда те опустились на колени перед ним...
– Ты, – начиная нервничать больше, выдал Дмитрий. – Ты что,... думаешь, что её больше никто к венцу не поведёт?! – воскликнул недовольно он.
– Нет, ради бога, – замотал головой Сашка. – Я люблю Анастасию... Уже давно.
– Что?!... Анастасия?! – уставился Дмитрий на сестру, но она всё-таки ответила:
– И я.
– Бог с вами, вы с ума сошли?! – вскрикнул Дмитрий, но перед его глазами появилась икона Божьей матери.
Обрадовавшись произошедшему, Алексей протягивал ему икону и улыбался добродушием глаз, но Дмитрий отодвинул его руки от себя.
– И когда это произошло?! – недовольно вернулся он расспрашивать Сашку, переживающего за видимый отказ. – Ты что, за моей спиной ходил к Анастасии?! Как посмел?!
– Нет, Димка, поверь, ничего не было, – отрицал тот. – Мы виделись только в театрах, а потом навещал, чтобы поддержать словом, и, наконец-то, теперь признался Анастасии в чувствах. Я знал, что и она неравнодушна. Мы общались взглядами, – дрожащим голосом рассказал всё он. – Прошу разрешения у тебя... любить и оберегать Анастасию всю свою жизнь!
– Столь жаркое лето разгорелось пожарами не только в наших лесах, но и в сердцах, – хихикнул счастливый рядом Алексей и ещё раз тряхнул руками, в которых держал икону. – Ну же, Димка. Смягчись. Всё складывается так хорошо!
Но Дмитрий думал иначе. Он предчувствовал неблагоприятный исход решения суда, боялся, что оно может помешать тому личному счастью, к которому они все стали стремиться. Однако, видя, что от его решения сейчас может немного уладиться судьба сестры, он всё-таки взял икону и благословил... После этого он отвернулся...
– При других обстоятельствах я бы не согласился, наверное, – тихо сказал он.
Вскочившие на радостях влюблённые принялись обнимать и целовать его щёки, но и это не помогало Дмитрию поверить в лучшее.
– Сашка, – отошёл он от них в сторону и отвернулся к окну. – Если когда-нибудь случится так, что меня не будет рядом, что и над тобой нависнет угроза, бери Анастасию и бегите. Денег у вас на начало жизни хватит...
– Где твоя сила, Дмитрий? Ты опустил вдруг руки, – насторожился Алексей. – Я думал, Сашку надо будет духовно поддерживать, а это ты сдался. Ты, сильнейший из нас духом!
– Надо в эти дни скорее венчаться, и тогда я буду спокоен, что всё передал дорогим мне людям, – высказал Дмитрий свои последние слова и немедленно ушёл из гостиной.
Очень скоро он уже сидел в карете и любовался влюблёнными взглядами сидевших перед ним Алексея и Миланы. Карета везла их навстречу музыкальному вечеру для императорской семьи, которого души их не желали, но присутствовать были обязаны...
44
Всё было готово к выступлению Миланы перед императорской семьёй и тем узким кругом приглашённых, что уже рассаживались на выставленные в несколько рядов стулья. Молчаливо переглядываясь с Дмитрием, Алексей волновался как никогда. И присутствующий среди гостей граф Краусе, который о чём-то перешёптывался с кивающим и улыбающимся в ответ Бенкендорфом, волновал их обоих всё больше...
– Не к добру... Нехорошее у меня чувство, – шепнул другу Алексей, сев возле него и кивком ответил графу Краусе, который в тот момент кивнул ему будто в приветствие.
– Потерпим, – вымолвил Дмитрий. – Мы должны быть сильнее... Хотя меня уже и сломали, я пока ещё не сдаюсь.
Друзья молчали и ждали. Милана под аплодисменты начала своё пение. Её серебристый голос, словно сливался с мелодией от фортепиано, за которым ей с гордостью аккомпанировал сам Катерино Альбертович.
Несмотря на красоту романсов, что исполнялись, как слушатели были вдохновлены и наслаждались с полной душой, вокруг чувствовался дух деспотизма, льстивое угодничество и предчувствие скорого неблагоприятного для осуждённых решения суда.