Услышав про друзей, Алексей со вниманием взглянул ей в глаза. Дама ждала и намекала следовать за ней, что Алексей и сделал. Видя его, удаляющегося с неизвестной и очень красивой женщиной, Милана стала тоже переживать. Находиться в зале далее она уже совсем не желала. Душа рвалась следовать за милым. Находящийся возле граф Краусе прекрасно это заметил и тут же предложил:
– Не желаете немного проветриться?
– Да, пожалуй, – затаила она дыхание, подав руку, и последовала с ним к выходу.
Она торопилась по следам любимого и видела, что он уже скрылся за углом.
– Милана Александровна, – заставил остановиться следовавший рядом граф Краусе.
– Вы сказали Александровна?! – удивлённо взглянула она. – Яковлевна.
– Да, временно, – кивнул тот спокойно, вновь взяв её руку и поцеловав. – Я знаю вашу историю, и мне так же известно, что вам и вашему брату очень скоро вернут всё.
– Откуда вам известно?! Что вы знаете? – насторожилась она.
– Я смогу вам помочь. Я служу в канцелярии, как и князь Тихонов, – пояснил граф, но Милану сейчас больше волновало, где Алексей, и она вновь отправилась в путь.
Граф следовал вместе с ней. Когда они завернули за угол, то услышали голоса из-за чуть открытой двери. Смело шагнув туда, Милана распахнула дверь и застыла на пороге... Алексей был в объятиях той прекрасной дамы, с кем ушёл. Их губы были на миг слиты вместе в поцелуе, но появление Миланы со спутником заставило их отойти в разные стороны.
– Классически, – вымолвил в шоке граф Краусе, оглядывая осуждающим взглядом то даму, то Алексея, тут же мотавшего головою.
– Нет, Милана, всё не так, – высказал он, не отрывая глаз от её застывшего взгляда.
– Пойдёмте, Милана Александровна, – звал её за собой граф Краусе. – Оставим недостойных с их грехами.
Послушно Милана отправилась с ним. Она не чувствовала пока ничего, кроме окаменелости всего тела и души, словно в жуткий мороз. Как это всё произошло, почему, так ли всё это, или нет — вопросы закружились в её голове, унося от реальности далеко. И вдруг наступившая темнота заставила закрыть глаза и... пасть в бессознательность...
Граф Краусе подхватил Милану на руки и, проходя мимо подбежавших к нему офицеров, приказал:
– Арестовать князей Алексея Нагимова и Дмитрия Тихонова! И чтобы без шума! Очень тихо!
Арест был тут же осуществлён под согласием и самого Бенкендорфа, когда тот вышел вместе с Дмитрием из зала. Никто не желал шума, а ничего не подозревающие гости и императорская семья продолжали свой музыкальный вечер...
Переданные в руки жандармов Алексей и Дмитрий были выведены к ожидающей на дворе тюремной карете.
– Готовы были, как смотрю? – усмехнулся Дмитрий жандармам, указывающих руками, чтобы они залезли в карету.
И никто им ничего не говорил, увозя далее. Очень скоро Алексей и Дмитрий увидели, что их привезли на гауптвахту... Их вели,... толкали по узкому коридору, а там... закрыли в одной из камер...
45
Алексей оказался в камере вместе с Дмитрием, и с ними был ещё один, который, забившись в угол на своей кровати, сидел в кандалах неподвижно и молчал. Признаки жизни были видны лишь от моргания глаз. Видно, этот человек сидел там давно, и явно связан с восстанием, которое было в декабре прошлого года.
Но друзья молчали, переглядывались и оглядывали ужасающее их место... Камера была сырой и пахло копотью от стоящей на столе масляной лампы. Единственное окно было закрашено так, что свет проходил лишь через маленький кусок чистого стекла. Всюду чувствовался сквозняк и из щелей лезли насекомые.
Чем дольше друзья находились здесь, тем больше разных видов противных им насекомых видели, тем сильнее ощущали голод и одиночество. То, что им приносили поесть, — никак не пробуждало аппетит, но зов ноющего желудка заставлял есть уже плесневеющий хлеб, запивая кружкой нечистой воды...
Переглянувшись снова с другом, Дмитрий кивнул. Он взглянул на соседа и, наконец-то, решил говорить:
– Даже такая угрюмая тень не спасает от жары...
Но сосед молчал, демонстративно отвернув взгляд в сторону. Молчал и Алексей... С тех пор как их здесь заперли, прошло несколько дней. Дни тянулись... Алексей сидел в углу и уже не знал, как остановить разрывающее душу переживание. Скрыться, убежать некуда. И он понимал: предчувствия Дмитрия тогда не обманули... Судьба старалась всё время намекать о приближающейся беде уже хотя бы тем, что к их домам давно были представлены наблюдатели,... за каждым их шагом следили жандармы...