— Тебе не кажется, что это перебор? — мой голос звучит неуверенно.
Он мне нравится, я с ним искрюсь, как бенгальский огонь, но, черт возьми, я не хочу ехать к нему домой. Это означает с вероятностью в девяносто девять процентов, что мы переспим.
— Нет, — отвечает сухо, ставит свою ладонь на мою талию и притягивает к себе. Я оказываюсь в плену его графитовых глаз, смотрящих на меня с желанием и чем-то очень собственническим. Ревнует? — Мы не закончили с утра, я жажду продолжить.
— Зачем ты это делаешь? — чувствую, как его вторая рука ложится на мой зад, сжимая кожу. — Я не твоя игрушка. Ты не можешь принудить меня с тобой переспать.
Близость его тела будоражит во мне все животные инстинкты, и я льну к нему ближе, касаясь щекой его щеки. Я хочу нежности, хочу, чтобы он поцеловал меня так, чтобы мне крышу снесло, но он лишь сильнее сжимает кожу на моей заднице, проявляя грубость.
— О, милая, — касается губами сонной артерии, оставляя невесомый поцелуй. — Ты сама этого хочешь, я вижу, как ты дрожишь от возбуждения, чувствую твое неровное сердцебиение и горячее дыхание на моей щеке. Ты сама меня попросишь, — обводит ушную раковину языком, в я снова все — соглашусь на все, что он мне скажет. — Ты уже хочешь попросить, но пока слишком рано.
Слегка ударяет меня ладонью по попе и отходит, поправляя невидимые складки на рубашке. Чертов извращенец, но почему мне это так нравится?
Оставшийся рабочий день проходит в спокойной обстановке: у Матвеева сегодня нет аншлага, только юрист, который просидел в его кабинете почти три часа. По окончании собираю свои пожитки и хочу тихо свалить, пока Антон Львович меня не видит, но не успеваю. Он выходит из кабинета и смотрит на меня так властно, что я готова тут же растечься лужицей. Да как это работает? Не понимаю, аж бесит!
Под его строгим и собственническим взглядом шагаю к машине. Снова эти галантные манеры в виде открытой и закрытой двери, у нас в семье этим занимается водитель. Пока едем, отвечаю подруге на все сообщения и смотрю на фотки. Счастливая, жизнерадостная и улыбчивая. Зина и Ваня всегда были хорошей парой, не знаю, зачем они расставались так часто, видимо, для повышения градуса в отношениях, потому что, как пишет Зина, они практически не вылезают из постели.
Мы и правда останавливаемся у трёхэтажного домика в коттеджном поселке. Территория вокруг ухоженная, с аккуратно подстриженными газонами и дорожками, выложенными камнем. Дом выглядит современно и стильно — большие панорамные окна, минималистичный дизайн фасада, современная входная группа.
Матвеев выходит из машины и открывает мне дверь. Его взгляд скользит по моему телу, вызывая табун мурашек.
— Нравится? — с издевкой спрашивает Антон Львович, видя мой изучающий и немного напуганный взгляд.
Он берёт меня за руку и ведёт к входу. Внутри оказывается просторно и современно. На первом этаже — просторная гостиная с камином, кухня-столовая с дизайнерской мебелью, на втором — спальни. Высокие потолки, дорогая отделка, продуманная планировка.
Осматриваюсь вокруг, пытаясь отвлечься. В гостиной большой плазменный телевизор, современная аудиосистема, удобные кожаные диваны. На стенах — абстрактные картины, на полу — дорогой паркет. Всё говорит о хорошем вкусе хозяина и его достатке.
— Уютно, — только и могу выдавить из себя, чувствуя, как внутри все горит от его взгляда и присутствия.
— Как относишься к пасте из морепродуктов?
Матвеев снимает пиджак, вешая на плечики в шкафу в прихожей, вид на которую открывается из гостиной. Свет в гостиной падает на его сильные руки, и я невольно отмечаю, как играют мышцы под тонкой тканью рубашки. Завораживает.
— Положительно, — чувствую себя как птица, загнанная в клетку. Не могу улететь, а ещё страшно и некомфортно. Сердце колотится так сильно, что вот-вот выпрыгнет из груди.
— У меня в холодильнике лежат отличные и свежие морепродукты, сейчас быстро приготовим. Будешь пить вино?
— Почему нет? — тихо отвечаю я.
Антон Львович проходит мимо меня. Его парфюм заполняет помещение, и я невольно втягиваю носом воздух, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями.