Не могу забыть его губы на моей шее и то, как он хрипло шептал. Боже, меня отшлепал взрослый мужик, я ходила перед ним практически голышом, о чем я вообще думала? Задница до сих пор горит, а внутри все сжимается от смеси возбуждения и страха. У него есть власть, и это меня заводит.
— Поехали, — соглашаюсь.
Матвеев открывает мне дверь, и мы вместе выходим из приемной, спускаясь вниз и останавливаясь у лифта. На нас оглядываются несколько сотрудников, и я специально жмусь к их начальнику ближе, мне нравится вызывать подозрения у людей. Он моих действий не одобряет, отходит, пропуская меня в лифт первой, только потом входит сам.
— Не надо так делать, — начинает Матвеев, чуть ли не скрипя зубами. — Я тебе не мальчик, на работе исключительно деловые отношения.
Чуть ли не прыскаю от смеха. То, что было утром, — это деловые отношения? Боюсь тогда представить, что для него не деловые отношения.
— Отшлепать своего секретаря, по-твоему, — деловые отношения? — сверкаю глазами, пока лифт спускается на первый этаж. — Или ты уже забыл?
— Это мера воспитания, — не смотрит на меня, делая вид что ему плевать. — Дис-цип-ли-на.
Целит медленно, словно пробует дорогое вино на вкус и наслаждается.
— Так себе методы, — смотрюсь в зеркало, замечая на щеках милый румянец.
Это я в его присутствии так краснею? Князева, ты в своем уме? Ему сорок лет, он тебе в отцы годится. Или в папочки — ехидно подкидывает дьявол на плече.
— Зато ты весь день ходила паинькой, — двери лифта разъезжаются, и Матвеев выходит. Я успеваю заметить ухмылку на его лице — самодовольную и противную, от которой у меня все поджилки напрягаются.
— Я не хотела тебя позорить, — не унимаюсь, хочу быть правой.
— Вот и умница, — его охранник открывает мне дверцу машины, когда мы подходим к дорогущей Ауди. — Хорошая девочка. Будешь так себя вести, я тебя награжу. Не все же наказывать.
Сажусь в машину, краснея от ушей до пальцев ног. От его слов внутри все переворачивается. Не знаю, как это возможно, но Матвеев сводит меня с ума — то наказывает, то поощряет, а этот властный тон… Почему это на меня воздействует?
Антон Львович садится рядом, за водительское кресло — охранник. Машина трогается, кондиционер дует в лицо прохладным потоком, но это не спасает. Такая близость с Матвеевым пугает и возбуждает одновременно. Я поворачиваюсь к окну, рассматривая любимые улочки. Мобильный разрывается от уведомлений, но я не спешу взять его в руки. Почему-то рядом с Антоном Львовичем делать что-то без спроса кажется неправильным. Мы уже не не работе, а я все ещё ощущаю себя под его чутким руководством.
— Такой ты мне нравишься больше, — он по-хозяйски ставит свою теплую ладонь на мое бедро. Мурашки предательски ползут по телу, а в голове воспроизводятся картинки утра. — Тихая, покорная, послушная.
— Ты всегда так ведёшь себя со своими сотрудниками? — скидываю его ладонь и шиплю, чувствуя себя так, словно я — его игрушка.
— Как? — усмехается, снова ставит ладонь на мое бедро и сжимает кожу. Как же приятно. — Так? — продвигает ладонь выше, пальцами проникая под ткань платья. — Или так?
— Антон Львович, прекра… — не успеваю договорить.
Его пальцы касаются кружева белья, невесомо порхая по точке желания. Стон предательски вырывается из груди, чем Матвеев бессовестно пользуется, накрывая своими губами мои. Целует пылко, страстно и властно. Я не успеваю реагировать, только и могу, как кошка во время течки — раскрываться, позволяя ему больше. Он сдвигает ткань трусиков в сторону и вводит в меня два пальца, начиная медленно двигаться, пока большой выписывает круги на той самой точке.
Вцепляюсь ладонью в его плечо и рвано дышу, закатывая глаза от удовольствия. Матвеев прикусывает нижнюю губу до крови, слизывая капельку языком, а у меня от этого зрелища коленки дрожать начинают. И не только. Каждая клеточка моего тела отзывается на его присутствие, превращаясь в оголённый провод, по которому пробегает электрический разряд. Я насаживаюсь на его пальцы сильнее и чувствую, как внутри меня становится нестерпимо хорошо. Все напряжение, вся злость и ярость — все куда-то пропадает, когда электрический заряд приходится по всему телу, даря долгожданную разрядку.