Когда поднимаю голову, историчка и братья Наумовы выглядят довольными друг другом. Алевтина Борисовна указывает мне за спину своими же очками и говорит:
– Пока садитесь сюда, за Машей Гордеевой.
Братья издают два характерных смешка, и Ефим говорит, усаживаясь на свое место:
– Смотри-ка, Гордый, у тебя тут даже своя Маша есть.
– Маша-а-а, – тихо тянет его брат, – мы твои медведи.
Передернув плечами, поджимаю губы. От звука его голоса по плечам рассыпаются колючие мурашки, и меня начинает это злить. Накидываю на себя рубашку и чуть поворачиваюсь вбок, чтобы бросить пренебрежительно:
– Цирковые, надеюсь? На велике кататься умеете?
– Я тебя прокачу, не сомневайся, – Гордей переходит на хриплый шепот, и они с братом заходятся громким смехом.
– Наумовы, – высекает наша классная строго, – первое предупреждение.
Закусив губу, раздраженно отвечаю на оставшиеся вопросы теста. Не люблю, когда так нахально ведут себя при учителях, особенно если это Алевтина Борисовна. Чувствую себя некомфортно. Ну, зато теперь вообще не удивляюсь сплетням о том, что они что-то там подожгли или кого-то порезали.
Твердо решив держаться подальше от обоих, остаток урока я на их провокационные реплики не реагирую. К тому же им хватает всего двух замечаний от исторички, чтобы заткнуться. Даже такие идиоты со скрипом, но принимают ее авторитет.
Глава 3
Маша
Когда звенит звонок, я стараюсь собраться максимально быстро, но на выходе меня останавливает голос учителя.
Замираю, услышав свою фамилию и поворачиваюсь к ней.
– После уроков зайди ко мне.
Пожевав губу, согласно киваю и все же решаюсь уточнить:
– А насчет чего?
Классная подходит ближе и говорит уже значительно тише:
– Насчет физкультуры.
– Папа звонил?
– Маш, просто зайди. Обсудим.
– Ладно, – вздыхаю и улыбаюсь ей.
Знаю, что она на моей стороне, но о чем там можно разговаривать, я понятия не имею. У меня выходит чистая, абсолютно заслуженная тройка. Единственная в моем аттестате. Классно, да?
Заталкиваю в рюкзак учебник и иду на выход, стараясь не смотреть в сторону новеньких. Один из них пялится на меня, и я почти физически ощущаю, как его взгляд блуждает по моему телу. Не потому, что это неприятно. Просто странно на уровне ощущений.
К тому же теперь я не понимаю, кто именно из двоих смотрит, они же одинаковые.
Проходя мимо, слышу:
– Рыженьких у тебя еще не было.
– И не будет, – огрызаюсь на ходу, даже не поворачивая головы.
Пока братья провожают меня громким смехом, выскакиваю за дверь и наконец вижу его. Своего парня.
– Слава! – выдыхаю радостно.
Стараясь не бежать, быстрым шагом приближаюсь к нему и утыкаюсь носом в его плечо, пока он крепко меня обнимает.
Смеется приглушенно, спрашивает:
– Соскучилась, малышка?
Киваю и поднимаю голову навстречу его поцелую. Слава целует сразу с языком, хоть и знает, что я это не люблю. Неловко, что все вокруг это видят, и к ощущениям я пока не привыкла, но отзываюсь послушно, чтобы не ругаться.
Сзади раздается тихий свист, и один из Наумовых говорит:
– Гордый, а она занята. По ходу реально не будет.
– Посмотрим, – насмешливо отвечает второй.
Слава отстраняется от меня, чтобы посмотреть на новеньких. Убирает свои длинные светлые волосы назад и уточняет:
– Это кто?
Я почему-то торможу. Оглядываюсь назад, будто бы проверяя, о ком именно он спрашивает. Скольжу взглядом по обоим братьям, отмечая, что их улыбки становятся вызывающими, а позы – напряженными. А еще теперь вижу, насколько они оба высокие. Намного выше меня, и даже значительно выше моего парня.
– Новенькие, – вдруг приходит мне на помощь Яна.
Сокольская чмокает Славу в щеку и доверительно понижает голос до свистящего шепота:
– Помнишь, которые в автобусе человека пырнули.
Я смотрю на своего парня и успеваю заметить странную эмоцию на его лице. Сказала бы, что это похоже на страх, но Слава Ковалев ведь никого не боится, разве нет?
– Нет, подзабыл, – фыркает он, – не такая уж важная инфа.
И тут же отворачивается, увлекая меня дальше по коридору. Я улыбаюсь и спешу за ним. От этих слухов вся школа гудела, вряд ли он забыл, но очень круто дал понять, что парни его не интересуют. Бросаю восторженный взгляд на Ковалева. Всегда хотела так же быстро и точно находить правильные реплики в спорах. Но у Славы мозг иначе заточен, он стендап-комик, и импровизирует просто виртуозно.
Когда доходим до подсобки, он вталкивает меня внутрь и тут же прижимает к стене, глубоко целуя. Закидываю руки ему на шею и автоматически принимаю весь его напор. Но когда Ковалев запускает руки под ткань моего топа, я пытаюсь увернуться и бормочу: