Холмен двенадцать минут следил за входом, когда наконец появилась агент Поллард. Сначала он усомнился, она ли это. Он помнил агента худой, чуть неуклюжей женщиной, с тонкими чертами лица и коротко стриженными волосами. Теперь она сравнительно располнела, а темные волосы спускались до самых плеч. С такой прической она казалась симпатичнее. На ней был соломенно-желтый пиджак, узкие брюки, темная рубашка и солнцезащитные очки. Ее выдавало выражение лица. Серьезное и смелое, оно не оставляло сомнений, что перед вами федеральный агент. Холмену пришло в голову, что она отрабатывала это выражение по дороге в «Старбакс».
Холмен положил руки на стол и начал ждать, пока она его заметит. Когда она наконец увидела его, Холмен улыбнулся, но ответного проявления вежливости не дождался. Раздвинув очередь людей, ожидавших своего кофе, она подошла к стоявшему напротив свободному стулу.
— Мистер Холмен, — сказала она.
— Привет, агент Поллард. Ничего, если я встану? Просто так, не подумайте, будто я собираюсь накинуться на вас или что-нибудь в этом роде. Разрешите заказать вам чай или кофе?
Холмен держал руки на столе — так, чтобы она их видела, и снова улыбнулся. Она по-прежнему сохраняла каменное выражение на лице и руки ему не подала. Села на стул — воплощенная строгость и деловитость.
— Не надо вставать, да и времени на кофе у меня тоже нет. Хочу удостовериться, что вы понимаете, по каким правилам здесь играют. Рада, что ваш срок закончился, что вы устроились на работу, — мои поздравления. Поздравляю, Холмен, я серьезно. Но я хочу, чтобы вы уяснили — несмотря на то что мисс Манелли и мистер Фигг поручились за вас, я здесь исключительно из уважения к вашему сыну. Если вы станете злоупотреблять этим чувством, я уйду.
— Да, мэм, если хотите меня приструнить — всегда пожалуйста.
— Если бы я решила, что вы что-то задумали, то не пришла бы. Еще раз повторяю: мне ужасно жаль вашего сына. Такая страшная потеря.
Холмен понимал, что ему придется изложить всю историю в нескольких словах. Поллард чувствовала себя неуютно. Возможно, она совсем не рада его видеть. Копы никогда не поддерживают контакт с преступниками, которых арестовали. И правильно. Большинство преступников — даже действительно сумасшедшие — находят себе более подходящее занятие, чем встречаться с офицерами, которые их поймали. Те немногие, которые решаются на это, вновь оказываются за решеткой, а то и на кладбище. Во время их единственного телефонного разговора Поллард постаралась убедить его, что сценарий убийства, заявленный полицией, и их соображения относительно Уоррена Хуареса обоснованны. Но она была лишь мельком знакома с делом и не могла ответить на поток его вопросов. В конце концов она неохотно согласилась ознакомиться с газетными заметками и выслушать его рассказ. Холмен понимал, что она пришла на встречу с ним лишь затем, чтобы помочь скорбящему отцу примириться с потерей сына. Он знал, что у него в запасе только один шанс, поэтому приберегал лучшую наживку на самый конец, надеясь, что Поллард клюнет.
Он открыл конверт, где хранил свою постоянно пополнявшуюся коллекцию газетных статей и документов, и вытряхнул из него толстую пачку бумаги.
— У вас была возможность подробно ознакомиться со случившимся? — спросил он.
— Да. Я читала все, что появлялось в «Таймс». Могу я говорить начистоту?
— Именно этого я и хочу — узнать ваше мнение.
Поллард откинулась на стуле, сплетя пальцы на колене; на языке тела это должно было означать, что она собирается покончить со всей историей как можно скорее. Холмену захотелось, чтобы она сняла темные очки.
— Хорошо. Начнем с Хуареса. Вы пересказали свой разговор с Марией Хуарес. Вы сомневаетесь, что Хуарес мог покончить с собой после совершения убийства?
— Именно. Представьте себе парня с женой и маленьким ребенком — зачем ему так поступать?
— Если бы я стала строить догадки — а это все, чем я могу заниматься, — то сказала бы, что Хуарес был вспыльчивым и раздражительным, подверженным разного рода причудам, возможно, увлекался наркотиками. Парни вроде него всегда принимают хорошую дозу, прежде чем спустить курок. Наркотики могли способствовать развитию паранойи или нервному срыву, что и привело к самоубийству.