— Но должны же они были на что-то тратиться. Вы же нашли только девятьсот тысяч.
Это, конечно, крупная сумма, но Марченко и Парсонс ограбили двенадцать банков. Поллард, сидя в «Стэнс донатс», произвела в уме расчет. Кассирши оплакивали потерю самое большее пары тысяч, но в хранилище за день могло скопиться от двухсот тысяч и больше. Если Марченко и Парсонс брали по триста тысяч с каждого хранилища, получалось три миллиона шестьсот тысяч, из которых половину они легко могли растранжирить. Поллард не находила в этом ничего удивительного. Однажды она взяла вора, который потратил двенадцать тысяч в публичных домах, и банду из Центральной Америки, которая спустила два миллиона на чартерные рейсы в Лас-Вегас, наркоту и горячих техасских девочек. Поллард предполагала, что недостающую сумму Марченко и Парсонс просто могли промотать.
Сандерс доела пышку.
— Они их не потратили. Они их попросту припрятали. А с теми девятьюстами тысячами была странная история. Парсонс набил ими матрас. Ему нравилось спать на деньгах.
— Сколько всего они взяли?
— Шестнадцать миллионов двести тысяч минус то, что мы нашли.
Поллард присвистнула.
— О господи, да это же куча денег! Что они с ними сделали?
Сандерс посмотрела на оставшиеся пышки и с сожалением закрыла коробку.
— Мы не нашли никаких улик, подтверждающих наличие покупок, депозитных счетов, операций с крупными суммами, подарков — ничего; никаких медицинских рецептов и подозрительных привычек. Мы прослушали их телефонные звонки за целый год, исследовали буквально каждое слово — и опять ничего. Мы обрабатывали и старую леди — эта украинка такая сучка! Лидс не сомневался, что она в курсе всех событий. И что ты думаешь? К концу дня пришлось снять с нее все подозрения. У нее не оказалось денег даже на то, чтобы купить лекарство. Мы не знаем, куда они подевали награбленное. Возможно, миллионы до сих пор валяются в какой-нибудь кладовке.
— Выходит, вам пришлось закрыть дело?
— Конечно. Мы сделали все возможное.
Работа отдела заключалась в том, чтобы задерживать грабителей. Как только злоумышленники оказывались схваченными, подразделение пыталось вернуть пропавшие средства, но в конце концов приходилось переключаться на других акул, кружащих возле банков. Конечно, внезапно могли всплыть новые свидетельства, указывающие на подельников Марченко и Парсонса, но Поллард понимала, что, скорее всего, возмещение убытков ляжет на плечи страховых компаний.
— Может, полиция продолжает заниматься этим делом? — спросила она.
— Знаешь, у нас столько совместной работы по другим ограблениям, что мы с копами едва лбами не сталкиваемся. Дело закрыто. Банки могли заключить контракт на самостоятельное расследование, но мне об этом ничего не известно. Могу узнать, если тебя интересует.
— Да, это было бы здорово.
Поллард прикинула в уме возможные варианты. Если Сандерс сказала, что дело закрыто, значит, оно закрыто, но как быть со словами юного Холмена, который сказал жене, что все еще работает над ним? Поллард задумалась, уж не ищет ли полиция след, способный привести к пропавшим деньгам.
— Слушай, можешь сделать мне копию дела?
— Не знаю. Попробую.
— Мне хотелось бы посмотреть списки свидетелей, сделанные полицией. И твои, между прочим, тоже. Может, придется пообщаться с людьми.
Сандерс засомневалась. Она резко встала, чтобы убедиться, что в офисе никого не осталось. Посмотрела на часы.
— Лидс меня убьет. Надо ехать.
— Как насчет списка?
— Только, пожалуйста, не проболтайся Лидсу. У него всегда ко мне куча придирок.
— Не проболтаюсь, что ты.
— Перешлю тебе по факсу.
Поллард вышла из здания вместе с Сандерс и направилась к машине. Было без четверти два. Мать, наверное, втолковывает детям, что в комнатах должна стоять чистота, что за собой надо прибирать, а день между тем только начался. У Поллард появилась мысль, где она может достать необходимую информацию, но для этого ей пригодилась бы помощь Холмена. Она нашла номер его сотового и стала звонить.
18
Расставшись с агентом Поллард, Холмен вернулся к «хайлендеру» и позвонил Перри — сообщить о судьбе «меркьюри».