— Я скучаю по папе, — тихо сказал Лайл.
Поллард посмотрела на него сверху вниз: подбитый глаз, сдвинутые брови, насупленная мордашка. Она присела, чтобы заглянуть ему в лицо. Коснулась его щеки и подумала, что кожа у него гладкая и мягкая, как у новорожденного. Если Дэвид был вылитый отец, то Лайл — вылитая она.
— Понимаю, детка.
— Мне приснилось, что его съело чудище.
— Наверное, это был ужасно страшный сон. Пришел бы спать ко мне.
— Ты брыкаешься.
Водитель автобуса нажал на гудок. Он выбивался из графика.
— Я тоже скучаю по нему, малыш, — сказала Поллард. — Что же нам делать?
Эту сценку они разыгрывали уже не первый раз.
— Хранить его образ в наших сердцах?
Поллард улыбнулась и дотронулась до груди младшего сына.
— Да, папа тут, в твоем сердце. А теперь побежали в автобус.
Мелкие камешки больно ранили босые ноги Поллард, пока она вела Лайла к автобусу. Она поцеловала мальчиков, посмотрела им вслед и поспешила обратно домой. Сразу принявшись за работу, она первым делом пролистала факс. Эйприл прислала шестнадцать страниц, включая список свидетелей, краткое изложение проведенных бесед и итоговое решение по делу. К списку свидетелей прилагались адреса и номера телефонов, то есть именно то, что хотела Поллард. Она собиралась сравнить номера с теми, что были зафиксированы в телефонных счетах Ричарда Холмена и Майка Фаулера. Если они вели собственное расследование, то обзвонили бы свидетелей. Если так, она выяснит содержание разговоров, и все станет понятно.
Она позвонила матери и договорилась, что та встретит мальчиков, когда они вернутся из лагеря.
— Почему ты вдруг стала задерживаться в городе? — спросила мать. — Устроилась на работу?
Вопросы матери всегда возмущали ее. Тебе тридцать шесть лет, а мать по-прежнему тебя допрашивает.
— У меня дела.
— Какие дела? Встречаешься с мужчиной?
— Ты приедешь к часу, ладно? Посидишь с мальчиками?
— Надеюсь, ты встречаешься с мужчиной. Тебе надо подумать о детях.
— До свиданья, мам.
— Смотри не налегай на сладкое, Кэтрин. Попка у тебя уже не такая аккуратная.
Поллард повесила трубку и вернулась к столу. Она так и не сварила кофе, но теперь времени на это не оставалось. Да и кофе ей не хотелось.
Она снова принялась составлять план, затем несколько раз перечитала все документы. Внимательно рассмотрела схему места преступления, которую набросал Холмен, и сравнила ее с рисунком из «Таймс». В Бюро ее приучили к тому, что всякое расследование начинается на месте преступления, поэтому она понимала, что придется туда поехать. Она должна увидеть все собственными глазами. Сидя в одиночестве в своем домике в Сайми-Уэлли, Поллард улыбнулась.
Она почувствовала, что снова в игре.
Она вышла на охоту.
22
Когда Холмен утром спустился в холл, Перри на месте не оказалось. Холмен почувствовал облегчение. Он хотел съездить к Лиз, прежде чем та уйдет на занятия, и его вовсе не радовало начинать утро с очередной перебранки с Перри.
Но когда Холмен вышел из дома и направился к машине, он увидел, как Перри поливает из шланга тротуар.
— Совсем забыл, вам вчера звонили, — сказал Перри. — Думаю, это выскочило у меня из головы, пока я воевал с вашими головорезами.
— Кто звонил, Перри?
— Тони Гилберт из типографии. Сказал, что он ваш начальник и требует, чтобы вы ему перезвонили.
— Ладно, спасибо. Когда он звонил?
— По-моему, днем. Хорошо еще, что эти поганые недоноски меня не тронули, иначе я пропустил бы звонок.
— Перри, послушайте: я ни о чем не просил тех парней. От них требовалось только отогнать машину и отдать вам ключи. И все. Я ведь извинился.
— Гилберт здорово сердился, я вам скажу. Я бы перезвонил ему. Кстати, раз уж у вас есть работа, могли бы подумать о том, чтобы приобрести автоответчик. У меня память уже не та, что в молодости.
Холмен хотел возразить, но передумал и, обогнув мотель, пошел к машине. С разговора с Гилбертом ему тоже не хотелось начинать день, но он уже неделю не появлялся на работе, а терять ее было не с руки. Забравшись в «хайлендер», Холмен позвонил начальнику. Его порадовало, что можно набрать номер, пользуясь памятью телефона, а не записной книжкой. Это был еще один шаг к нормальной жизни.
Гилберт поднял трубку, и Холмен почувствовал, что терпение у начальника на пределе.
— Хотелось бы знать, вы собираетесь возвращаться на работу или нет? — спросил Гилберт.