Мать Антона Марченко жила в небогатом квартале между Мэйном и Бродвеем, недалеко от Чайна-тауна. Крохотные домишки постепенно разрушались, потому что у жильцов не хватало денег на ремонт. Дома были перенаселены; в них ютились два, три поколения одновременно, а иногда по несколько семей сразу: оставалось загадкой, как они вообще тут помещались. Холмен вырос примерно в таком же доме в другой части города, и улица произвела на него гнетущее впечатление. В давние времена, когда Холмен промышлял воровством, он был спокоен за свой дом и дома соседей. Он знал, что украсть у них нечего.
— Имейте в виду, — сказала Поллард, — сначала она будет говорить о том, как копы убили ее сына, так что придется сидеть и слушать. Позвольте мне самой вывести разговор на Фаулера.
— Вы — босс.
Поллард обернулась, взяла с заднего сиденья блокнот и положила его Холмену на колени.
— Вот, держите. Так, теперь направо. Постарайтесь вести себя как журналист.
Лейла Марченко оказалась низкорослой и коренастой, с широким славянским лицом, маленькими глазками и тонкими губами. Открыв дверь, она предстала перед ними в тяжелом черном платье и мягких шлепанцах. Холмену показалось, что вид у нее настороженный.
— Вы из газеты?
— Совершенно верно, — ответила Поллард. — Мы разговаривали с вами по телефону.
— Мы репортеры, — добавил Холмен.
Поллард выразительно кашлянула, веля ему заткнуться. Миссис Марченко распахнула дверь и пригласила их войти.
Гостиная была маленькая, заставленная разношерстной мебелью, приобретенной на распродажах и в комиссионках. Кондиционер в доме не работал. Три электрических настольных вентилятора стояли в разных углах, гоняя по комнате теплый воздух. Четвертый, сломанный, громоздился на столе. Все здесь, кроме вентиляторов, напоминало Холмену его старый дом, и он чувствовал себя неуютно. Маленькое замкнутое пространство походило на тюремную камеру. Ему захотелось поскорее уйти.
Миссис Марченко тяжело осела в кресло. Поллард устроилась на кушетке, Холмен примостился рядом.
— Итак, миссис Марченко, — бодро начала Поллард, — как я уже говорила по телефону, мы хотим написать статью, в которой расскажем о том, как полиция…
Поллард достаточно было произнести только это. Миссис Марченко мигом зарделась и стала жаловаться.
— Они были такие гадкие и грубые. Ворвались сюда, перевернули все вверх дном — легко иметь дело с одинокой старой женщиной. Они сломали лампу у меня в спальне. Они сломали мой вентилятор…
Она махнула рукой в сторону неподвижного вентилятора.
— Они топали по всему дому, а я была здесь одна, понимаете, совсем одна и боялась, что меня изнасилуют. Я до сих пор не верю ни единому их слову. Антон не совершал всех этих грабежей, может, только последний. Они обвинили его, чтобы хвастаться, будто у них нет нераскрытых дел. Они убили его. Этот человек по телевизору сказал, что Антон собирался сдаться, когда его застрелили. Сказал, что полиция злоупотребила своими полномочиями. А теперь они чудовищно врут, чтобы оправдаться. Я подам в суд на город. Я заставлю их заплатить.
Глаза старухи покраснели. Холмен поймал себя на том, что смотрит на сломанный вентилятор. Это было проще, чем смотреть на человеческое страдание.
— Макс?
— Что?
— Блокнот. Ты не мог бы передать мне блокнот?
Поллард протянула руку, и Холмен вложил в нее блокнот. Поллард вырвала листок и передала его миссис Марченко.
— Мне бы хотелось показать вам несколько фотографий. Вы узнаете кого-нибудь из этих людей?
— А кто они такие?
— Офицеры полиции. Кто-нибудь из них приходил к вам?
Поллард вырезала фотографии Ричи, Фаулера и остальных из газеты и наклеила на листок. Холмен решил, что это хорошая мысль и что сам бы он никогда до такого не додумался.
Миссис Марченко принялась внимательно разглядывать фотографии, затем ткнула пальцем в Фаулера.
— Вроде этот. Только не в форме. В гражданском.
Холмен покосился на Поллард, но та никак не отреагировала. Холмен понял, что наступил момент истины. Фаулер надел гражданский костюм, чтобы разыграть из себя детектива. Он скрыл тот факт, что носит форму, и притворился кем-то другим.
— А как насчет остальных? — спросила Поллард. — Может, они приходили с этим первым или сами по себе, в другое время?
— Нет. С ним был еще мужчина, но другой.
Теперь уже Поллард посмотрела на Холмена, но он только пожал плечами. Он гадал, кем же, черт возьми, мог быть этот пятый? А может, старуха ошибается?