— Вы уверены, что его нет на фотографиях? — спросил Холмен. — Не хотите еще разок взглянуть, чтобы удостовериться?
Миссис Марченко прищурилась, и ее злобные глаза стали похожи на щелки.
— Чего мне смотреть? Говорю, это был другой мужчина.
Поллард прокашлялась и поспешно вмешалась в разговор. Холмен был только рад.
— Вы не помните, как его звали? — спросила она.
— Чтобы я стала запоминать имена всех этих идиотов! Не знаю.
— Как давно они приходили?
— Недавно. Думаю, пару недель назад. Почему вы спрашиваете? Это не они сломали мою лампу. Там были другие.
Поллард убрала фотографии.
— Допустим, те были самыми гадкими, но в статье мы хотим сфокусировать внимание на каждом.
На Холмена произвело впечатление, как Поллард ловко врет. Это умение ему уже случалось подмечать в копах. Часто они врали лучше, чем преступники.
— Чего они хотели? — спросила Поллард.
— Они спрашивали насчет Элли.
— А кто такая Элли?
— Девушка Антона.
Холмен изумился. Он мог поручиться, что Поллард удивлена не меньше. Повсюду Марченко и Парсонса описывали как парочку одиночек, у которых нет ни друзей, ни подруг, присутствовали даже намеки на гомосексуальные отношения. Прежде чем продолжить, Поллард на мгновение опустила глаза, словно заглядывала в блокнот.
— Значит, у Антона была подружка?
Лицо старухи застыло, и она наклонилась вперед.
— Я не выдумываю! Мой Антон никогда не любил мальчиков, как говорят эти ужасные люди. Многие парни живут вместе, сообща оплачивая жилье. Многие!
— Не сомневаюсь, миссис Марченко, к тому же он был такой красавчик. А что они спрашивали про Элли?
— Разное — часто ли Антон с ней видится, где она живет, ну всякое такое. Но я не собираюсь помогать людям, которые убили моего сына. Притворилась, что не знаю.
— Значит, вы ничего им не сказали?
— Сказала, что не знаю никакой Элли. Я ни за что не буду откровенничать с убийцами.
— Мы хотели бы взять у нее интервью, миссис Марченко. Не могли бы вы дать нам номер ее телефона?
— Не знаю я номер.
— Ладно. Мы сами выясним. А как ее фамилия?
— Я ничего не выдумываю. Он звонил ей отсюда, когда смотрел телевизор. Она была такая миленькая, такая миленькая, а как она смеялась, когда он передавал мне трубку!
Миссис Марченко снова ударилась в краску, и Холмен понял, как отчаянно она нуждается в том, чтобы ей поверили. Смерть сына застала ее в крохотном домике, где она была поймана, как в ловушке, и вот уже три месяца никто не хотел ее слушать. Она осталась одна как перст. Холмену стало дурно, ему захотелось спрыгнуть с кушетки и броситься вон, но вместо этого он улыбнулся и постарался говорить помягче.
— Мы верим вам. Просто хотим пообщаться с девушкой. Когда вы разговаривали с ней в последний раз?
— Перед самым убийством Антона. Давно. Антон приходил, и мы смотрели телевизор. Иногда он звонил ей и звал меня: мама, пойди поговори с моей девушкой.
Поллард надула губы, задумалась, потом посмотрела на телефон, стоявший рядом с кушеткой.
— А вы не покажете нам старые телефонные счета? Мы определим, какой номер у Элли. Тогда мы сможем выяснить, обращался ли детектив Фаулер с ней так же плохо, как с вами.
Лицо миссис Марченко прояснилось.
— Это поможет мне, когда я подам на них в суд?
— Да, мэм, думаю, поможет.
Миссис Марченко тяжело поднялась с кресла и вразвалку вышла из комнаты.
Холмен наклонился к Поллард.
— Кто был этот пятый? — шепотом спросил он.
— Не знаю.
— Я нигде не находил упоминания ни о какой подружке.
— В списке свидетелей ФБР ее тоже не было.
Миссис Марченко прервала их, вернувшись с картонной коробкой.
— Сюда я складываю оплаченные счета. Все перепуталось.
Откинувшись на кушетке, Холмен наблюдал за тем, как они просматривают счета. Миссис Марченко звонила редко и в основном одним и тем же людям: своему домовладельцу, врачам, парочке престарелых подруг, младшему брату в Кливленд и сыну. Всякий раз, когда Поллард находила номер, который миссис Марченко не могла вспомнить, она набирала его на своем сотовом, но первые два оказались номерами монтеров, а третий принадлежал компании «Домино». Миссис Марченко нахмурилась, когда Поллард дошла до «Домино».
— Я никогда не заказывала пиццу. Это, наверное, Антон.
Звонок в «Домино» был пятимесячной давности. Следующий номер в списке миссис Марченко тоже сначала не могла узнать, но потом кивнула.
— Это, должно быть, номер Элли. Теперь я вспомнила про пиццу. Я сказала Антону, что у нее противный вкус. Когда посыльный принес ее, Антон передал мне трубку, а сам пошел открывать.