— Вы убили мою кузину, — яростно возразила она.
Её тон, подобно концентрированной кислоте, вполне мог прожечь кости Рэйтана, не будь он столь непробиваемым.
— Можем убить и тебя.
Она уверенно помотала головой.
— Тем более не стану извиняться. Да и не убьёте вы меня. Не теперь, когда я тоже аколит.
— Дрянная авейра! — Зита кинулась на девушку, но Рэйтан, давно опустивший незнакомку, остановил напарницу.
— Ваш ректор поспорил бы с тобой. Или ты думаешь, он не в состоянии распознать обскура?
Геката осуждающе покачала головой. Эта откровенная дерзость не может закончиться чем-либо хорошим. Мерзкий хлопок заставил Гекату опустить взгляд. Она ненавидела пощёчины, оттого невольно сочувствовала держащейся за место удара.
— Если мнишь себя обскуром, то всё равно обязана склониться. В Академии не терпят неуважения к старшим.
— Нет…
Следить и дальше желания не было. Так же бесшумно выбравшись из укрытия, Геката покинула коридор.
Каин пытался более вдумчиво относиться с услышанному, но ноющая боль в ноге тянула концентрацию. Он ловил себя на отвлечённых мыслях по типу «стоит сделать компресс» или «поменять положение» и с глухим раздражением возвращал себя к рассказу Гекаты. То, что она поведала, казалось занятным, но не до конца понятным. Почему они звали незнакомку авейрой? А если та и впрямь была таковой, то как и зачем прибыла в Академию? Станет ли она помехой в его планах или, напротив, сможет пригодиться?
— Разузнай о ней больше, — всё тело Каина вдруг сделалось тяжёлым. Кровь толчками гнала боль по сосудам. — Всё, ступай.
Тяжело опустившись головой на подушку, Каин закрыл глаза и вымученно усмехнулся. Путь к желаемому предстоял извилистый и долгий, однако он вступил на него. Вопреки природе, судьбе и всему тому дерьму, которым его пичкали, словно медленно действующим ядом.
Глава 5. По пути Ехидны
Ощутив силу, чувствительному, вне зависимости от того
авейра он или обскур, достаточно направить её в Слейв.
Поэтому, если вы хотите избежать неприятностей,
не позволяйте прикасаться е себе.
Ведь именно прикосновения разрушали города,
меняли ход истории и отнимали жизни.
Натий, атеист и
противник Храмов Дня и Ночи
Тащиться за Ритой по бесконечным полям к реке, помогать ей собирать хворост только затем, чтобы посидеть у костра, Зои, конечно же, не хотелось. Возможно, ей удастся улизнуть, когда женщина уснёт. Такие как она ведь спят, верно? Искоса поглядывая на улыбающуюся Риту, Зои призвала себя к терпению. Да и, в конце концов, если бы женщина преследовала дурную цель, то, наверняка, перерезала бы Зои горло ещё на той опушке. Это умозаключение чуточку успокаивало.
— Не бойся, — фиолетовые губы сложились трубочкой и подули на подрумянившуюся крысу.
Зои непокорно вздёрнула подбородок.
— Вот ещё. Думаете, пришили парочку негодяев при мне, так я теперь буду дрожать от страха из-за вас?
— Ну, из-за меня или нет, но ты, словно напуганный крысёныш, которого мы сейчас будем есть.
— Да с чего вы это взяли? — самой себе она могла сознаться во всём, но Зои упрямо не желала признавать свои же слабости при посторонних.
Крепкие белые зубы Риты вгрызлись в костлявое на вид тельце, оторвав от него небольшой кусок на пробу. Не пытаясь сгладить звуки чавканья, женщина прожевала мясо и передала острую палку-шпажку Зои. Увидев, как та перекосилась, Рита хрипло рассмеялась.
— С чего взяла, говоришь? Эмоции устраивают на твоём лице оргии, девочка. Страхи и переживания задористо раздвигают передо мной ноги. Поэтому, если не планируешь помирать только из-за этого, советую научиться их прятать.
Зои нередко использовала крепкое словцо, и всё же это не помешало откровенным формулировкам Риты обжечь кожу румянцем. Впрочем, претензии относительно выразительности собственного лица оставили её равнодушной. Зои совсем не против, чтобы люди сами видели, что она думала о ситуации или о них, казалась ли растерянной или злой. Всё это не имело значения, пока она не подтвердила ничего из этого вслух. Но вот терять время, просиживая штаны рядом с психопаткой… Она ведь всего-навсего лелеяла надежды на мирную жизнь среди фермеров, а теперь «мирное» и «спокойное» казались такими далёкими и беспросветными, будто смотришься в Чёрную дыру на окраине галактики. В эти секунды было как-никогда легко проклинать родителей, кузину, да и вообще всех.