Агония страха отнимала желание сопротивляться. И всё же в те болезненные неясные мгновения её пугала не перспектива задохнуться от чужой руки, а возможности этой руки. Волосы на затылке взмокли от напряжения. Глаза беспомощно бегали по маске тёплого шоколадного оттенка. «Шоколадного?!» — Зои жмурится от собственных глупых сравнений. Не время стоять и ждать, пока неизвестный призовёт Силу, расплавит её кожу или, быть может, сразу расщепит на мерзкие кусочки.
Ноги скручивало судорогой. Зои пыталась кричать, но лишь хрипела и брызгала слюной на проблески латунной кожи из-под цепей Слейва.
— Тебя сгубило любопытство, — склонившись, мужчина приглушённо нашёптывал слова, которые казались ей полной околесицей. Едва касаясь губами кончика её уха, он словно пытался в чём-то убедить Зои, а, может, и самого себя. С лаской в голосе, он продолжал равнодушно сдавливать её горло. — Мне не нравится убивать. Но иногда без этого не обойтись.
«Убивать?» — повторив фразу, Зои отвесила себе ментальную затрещину и наконец вернулась в реальность. Она что, действительно почти сдалась? Почти позволила какому-то проходимцу оборвать свою жизнь? Сквозь боль, Зои напрягла зрение и мысленно усмехнулась. Вокруг танцевали нити Силы, и она могла попробовать потянуть за любую из них.
«Как и он». И это то, что беспокоило её с самой первой секунды. Отчего-то обскур действовал с помощью физической силы, вместо того чтобы притянуть ту самую, которая гораздо быстрее расправилась бы с одной непутёвой ехидной.
Зои долго соображала, и она слишком поздно это поняла. Перед глазами сгущалась темнота. Золотистые и фиолетовые всполохи выцветали.
«Не сконцентрироваться… не ухватиться…».
Сила дразнила своей близостью будучи до невозможности недоступной для неё сейчас. Она рискнула всем, выбрав путь Ночи. Неужели теперь ей уготовано сгинуть только потому, что в задумчивости она свернула в неподходящее место? На подобное Зои не согласилась бы никогда! Призвав весь гнев, бурлящий под кожей, она сделала то единственное, что оставалось: пнула обскура наугад, туда, куда смогла дотянуться.
Острое шипение пронзило тишину пустой улицы. Шершавые ладони заскользили по ключицам Зои и выглядывающему из-под сбившейся короткой блузы животу, пока, наконец, недруг не отпрянул от неё, оказавшись на коленях. Святые Боги Дня и Ночи, она вновь могла дышать! Бережно схватившись за горло, Зои отступила назад, прочертив невидимую границу между собой и обскуром. Её губы дрожали. В глазах щипало от не пролитых слёз боли и бешенства. Сердце грохотало на всю округу, перебивая гортанное сипение мужчины и её собственные жадные глотки воздуха. Обскур всё ещё едва ли не валялся у неё в ногах, хватаясь за коленку, по которой, похоже, Зои и попала.
— Чокнутый лявр[1]! — проскрежетала она первое пришедшее на ум ругательство.
Ей хотелось разорвать мужчину перед собой. Опутать нитями Силы и насладиться видом его крови. Вот только Зои — не убийца. Вдобавок, она всем естеством ненавидела кровь с тех пор, как искупалась в ней в день смерти кузины. Но наказать этого психа, как он того заслуживает, она не могла не только по этим причинам. Нельзя так просто раскрывать способности ехидны. Сегодня ей уже дважды приходилось напоминать себе об этом. Первый раз она чуть не совершила ошибку, когда повстречала обскур, убивших Мирай, второй — когда повстречала своего, к счастью, несостоявшегося палача.
Обидчик Зои задирает подбородок, и она видит, как одеревенела от напряжения не скрытая часть его худощавого лица.
— Как ты назвала меня, шитти?
Жар приливает к щекам Зои. Она пялилась на него широко распахнутыми глазами и не знала, что огорошило её больше — унизительное слово, которым Кёрнеррийцы обзывали красивейших из женщин, чьё призвание сводилось к поиску приключений и соблазнению мужчин, или поведение потоков силы, исходивших от неё и тянувшихся к этому ненормальному. Последним не хватало только пушистых ушек и хвоста, чтобы походить на фелидов во время течки.
Как бы то ни было, отвечать она не стала. Не хватало, чтобы он запомнил её голос. Маска и скудное освещение могли исказить её черты. И хоть несколько минут назад они стояли едва ли не нос к носу, крошечная и безнадёжно наивная надежда, что при свете более ярких ламп он не узнает её, ещё теплилась в Зои. В том, что они встретятся, сомневаться не приходилось: на нём перчатка из чёрного металла, он казался ей достаточно молодым, а она поступила в Академию, где всё это являлось чуть ли не главным экзаменом для дозволения учиться там.