Если не брать во внимание эпизодические приступы гнева, то Каин находил уроки отца больше полезными, нежели наоборот. В конце концов, возможно, только из-за каждодневных испытаний на прочность, он способен быть тем, кем является сейчас, способен стать тем, в чьей роли никто и никогда Каина не представлял.
Как же он ждёт того часа, когда Кассиан узрит, кто скинет его с вершины.
Но до желаемого далеко. Каин давно осознал это и запасся терпением. Неприятности на пути — пустяк. Нет ничего, с чем он бы не справился. Вот и сейчас, находясь среди других аколитов, взволнованных ожиданием перед первой встречей с ректором, взирая на девчонку, о которой до сих пор напоминала ноющая нога, которую он пытался убить всего несколько часов назад, Каин оставался спокойным. Он не был настолько встревожен, чтобы что-то предпринимать в срочном порядке. Однако он совершенно точно испытывал всплеск раздражения от одного вида спесивой мелюзги.
Тогда на нём были маска и иная одежда. След Силы у него настолько слабый, что малоопытному обскуру не учуять. Каин почти уверен, что она не сможет узнать его. Но он знал, что именно это проклятое почти не позволит пустить всё на самотёк. Каин сверлил взглядом чужой висок так, словно мог пробраться внутрь её черепушки и выяснить, что именно там творилось. В какой-то момент девчонка посмотрела на него, и он неосознанно задержал дыхание. Всё длилось крошечные секунды. Сначала она вопросительно выгибает бровь, а потом — в глазах цвета цитринового минерала[1] расплескалась неуверенность. Или ему показалось?
Голоса смолкают. И она, как и все, переводит взор на вошедшего. Напряжение рассыпается пылью у ног Каина, и он полностью сосредотачивается на том, перед кем расступается толпа. В облике Лиама Убиса ничего не изменилось с тех пор, как он видел его в последний раз. Нынешний ректор Академии до сих пор оставался одним из самых изящных обскур, с которыми Каину довелось столкнуться. Притягательность застыла в каждой холодной черте его лица. Словно высеченный изо льда рукой мастера — чёткие линии, идеальная пропорциональность.
Волосы оттенка меда[2] были собраны в тугой хвост на затылке, открывая на обозрение: узкий заострённый подбородок, резко очерченные скулы и длинные уши с сужающимися к верху кончиками. И ни одной родинки или трещинки — чистейшее полотно.
Добравшись до специального каменного возвышения, на котором стоял стол во всю ширину зала, Лиам кивнул преподавательскому составу, уже занявшему свои места, и повернулся лицом к аколитам. В свете фиолетовых люминофоров[3] тонкие золотые линии, пересекающие чёрную форму Академии вдоль всего корпуса, казались грязно-коричневыми. Это будто лишний раз подтверждало актуальное отношение обскур к авейрам и искажало первоначальный смысл золота Руты, добавленного к тьме Оникса.
В галактике лишь ничтожно малая часть планет подчиняется только законам Ночи или только законом Дня. Большинство же — следуют за законом Вселенной: постоянной смене ночного сумрака и дневной ясности. Золотой вышивкой прежний Император хотел показать, что авейры — неотъемлемая часть обскур, как и обскуры — неразрывная составляющая жизни авейр. Он двигался в направлении баланса, но подобный курс не нравился Кассиану Незера. Поэтому Тёмный лорд стал первым обскуром, подчинившим себе и престол, и мировоззрение подданных.
И теперь тончайшие золотые полосы символизировали слабость всех последователей Руты перед детьми Оникса.
— Аколиты Академии Обскур, — казалось, что музыкальность голоса Лиама перенесла Каина в столичный оперный театр, на сцене которого выступали самые лучшие певцы, — я не стану поздравлять вас с началом нового учебного года, ведь радоваться вам нечему. Начиная с сегодняшнего дня и до последнего — проведённого здесь, каждый будет ходить по краю обрыва над пропастью, внизу которой кроме смерти ничего нет. Вы будете рыдать, проситься к мамочке, зализывать раны, как побитые щенята. Но вы также будете становится выносливее, хитрее и сильнее. В случае успешного окончания учёбы вас станет непросто убить или обмануть, перед вами откроются двери в лучшие отрасли Империи. Я лично гарантирую, что всё это станет реальным. Конечно, только если вы не сорвётесь с обрыва раньше времени.
Уголки губ ректора приподнялись в ухмылке, однако Каину она показалась скорее горькой, чем зловещей. Среди преподавателей прокатилась волна смешков. Он коротко мазнул взглядом по каждому, но почти сразу вернулся к Лиаму. После «дружелюбного напутствия» мужчина стал вещать о предстоящих занятиях, системе рейтинга и экзаменах.