Шум воды. В один миг душевую заполнил горячий пар. Гэл не поднимал головы, избегая взгляда господина. Что это? Смущение из-за ошибки или же из-за неудобства, которое не спрятать за сложенными на паху ладонями? Обнажённый вид Сорайя взбудоражил его — это Каин понять мог.
— Ступай за мной.
✩₊˚.⋆☾⋆⁺₊✧
Оправдания Каин ненавидел больше всего. И Гэл это знал, а потому смиренно признал вину. Гэл всегда трезво оценивал других и самого себя тоже. Он был незаметным, ловким, умным — идеальным информатором и подчинённым для господина. Но, похоже, даже этих качеств было недостаточно в этом месте. Как бы скрупулезно господин не просчитывал шаги, как бы сам Гэл не держал глаза широко открытыми, события ускользали от него, втаптывая в грязь его гордость.
Промах с ядом, а теперь и неведение о спаррингах, на которых Каину с больной ногой придётся несладко. И самое мерзкое: в обоих недочётах так или иначе виновата она. Зои Сорайя. Надоедливая выскочка. Удачливая сука, которой каким-то неведомым способом удалось спасти Торна и прознать важную информацию раньше него. Да и в душевой — она опозорила его, выставила перед господином слабым существом, неспособным контролировать глупые реакции тела. Девчонка ведь даже не нравилась ему.
«Но не твоему маленькому дружку», — смеялась Геката, когда он рассказал ей о случившемся. Порой он начинал жалеть, что делился с сестрой всем.
«Не будь так строг. В какой-то степени она помогла нам». Замечание сестры отравило его, как подгнившие плоды любимой сливы. Во рту стало вязко и противно, но он принял и это, как принимал любую реальность. Ещё одно качество, которым он гордился.
Гэл перевернулся на живот и приподнялся на локтях, рассматривая спящую Гекату. Сегодня она уснула в разы быстрее, посреди разговора и его причитаний. Днём она сторожила комнату господина, а ночью выкладывалась на занятиях. Он не одобрял это рвение, слишком привлекающее остальных аколитов, но ничего не мог поделать: Геката была полна решимости стать лучшей, чтобы он и господин сочли её достойной. Чтобы не жалели, что взяли её с собой в опасную гонку за власть.
Рука скользнула по щиколотке сестры, вверх к коленке, где свежий шрам только начал затягиваться. Соскребнув запёкшуюся кровь, Гэл покинул кровать только за тем, чтобы вернуться, оставить на коже сестры невесомое прикосновение губ и нанести на рану мазь. За всё это время Геката так и не открыла глаз.
— Спи спокойно, сестра. Однажды, когда ты откроешь глаза, нам будет принадлежать весь мир.
Обещание рассыпалось горячим дыханием по щеке Гекаты.
✩₊˚.⋆☾⋆⁺₊✧
Не вовремя.
Как же не вовремя ярость вгрызлась в его кости. Намертво. Без шанса, что это окончится быстро.
Каин и сам не понимал, откуда взялась эта злость. Рошан смиловался над ним, отодвинув сроки участия в спарринге, и подарил возможность понаблюдать за стилем боя других. Он воспользовался удачей сполна, проанализировав ведущие стороны как минимум трёх вероятных противников. Всё шло хорошо, пока на восьмиугольный ринг,окружённый металлической преградой, не поднялась она.
Мышцы икр болезненно сокращались. Он чувствовал, как вздулись вены на руках. Как лопнуло несколько капилляров в левом глазу.
«Успокойся. Успокойся. Успокойся», — повторял он про себя.
Он продолжал стоять среди аколитов, разгорячённых и бурно реагирующих на драку. Каин не отводил взгляда, не моргал и, кажется, дышал через раз.
Было что-то неправильное в том, как чужие, не ЕГО, руки мучили шитти.
Очередной трюк слейва, и Сорайя сплёвывает кровь, отхаркивается песком, которым учителя заполнили ринг для большего неудобства. Она была сильной — он чувствовал всем естеством. Однако отчего-то шитти не прекращала изображать игрушку для битья.
Соперница отшвырнула шитти в сторону, не забыв изрыгнуть ртом какую-то новую чушь. Сорайя врезается щекой в сетку всего лишь в нескольких метрах от него. Просовывает дрожащие пальцы в соты преграды. Сжимает металлические прутья и поднимает голову.
Пульс Каина участился. За смесью боли и страха в её глазах бушевала песчаная буря — свирепая, жестокая, прекрасная. Нужно было только дать ей волю. Подтолкнуть. Направить.
— Лодыжка. Справа.
Шитти прищурилась.
— Пошёл ты, — её губы изгибаются в беззвучном ответе.
С её носа и виска сочилась кровь. Грудь тяжело вздымалась. Новый вдох — болезненная пытка. Он знал это, потому что видел каждый удар в область рёбер.