Зои ждала смерть или вечные скитания, если бы ей повезло, а как успел догадаться Каин,удача ей благоволила. Но она поступила рискованно. Многие бы даже сказали, что у неё проблемы с головой. Однако именно сумасшедшая идея вступить в ряды своих палачей, отринув прошлое, и спасла её. К тому же, её слейв, как и перчатки других обскур, был чёрным. Отец посчитал это проявлением слабости, полнейшим унижением для веры храма Дня, которое не несло за собой угрозы. Поэтому он дал своё разрешение принять дочку авейр в качестве аколита Академии обскур. Это было ещё одной причиной, почему Каин хотел Зои себе. Разве не забавно — обернуть ту, в ком император не разглядел опасности, против этого самого императора?
— Перестань пялиться. И так тошно. — Зои нахмурилась, когда корабль ощутимо тряхнуло. Должно быть, позабыла, что встряска — вполне обыденная вещь при входе в атмосферу некоторых планет.
— Попробуй дыхательную гимнастику. Поможет успокоиться и отвлечёт от тошноты.
Она лишь закатила глаза. Но спустя пару секунд Каин услышал, как её дыхание стало более глубоким, ритмичным, и не смог остановить себя от лукавой полуулыбки: временами шитти была очаровательно послушной.
— Учителя в школе обходили Эфмун стороной. То, что я слышала, сплошные крупицы. Расскажи, что знаешь. Хочу морально подготовиться к тому, что там может ждать.
Он не видел причин, чтобы этого не делать, а потому поделился с ней информацией.
Большая часть планеты покрыта пустынями, но они не похожи на песчаные барханы Кёрнерра. Пустыни Эфмуна были каменистыми, с остатками некогда огромных скал и каньонами, напоминающими лабиринты. Эти пустыни кишели ядовитыми животными. В них укрывались преступники со всех уголков галактики. И те из них, кому удавалось выжить здесь, становились по-настоящему влиятельными. С их стойкостью считались. К ним обращались за помощью: скрыть незаконный товар, сбыть вещества и людей. И хоть с недавнего времени работорговля была запрещена, устраивать показательные аукционы на Эфмуне не перестали.
Разумеется, отец Каина обо всём знал. Но пресекать на корню промысел не спешил. В конце концов, для этого ему бы потребовалось уничтожить планету: иначе заразу было просто не вывести. Наказание за торговлю людьми ужесточили. Но поскольку торговцы платили высокие налоги, император ослабил поводок и часто притворялся слепцом.
Особой популярностью на рынке Эфмуна пользовались женщины и дети. Когда Каин завёл об этом речь, Зои быстро поняла свою роль. Он ожидал чего угодно: истерик, проклятий, яростных отказов, однако шитти была куда более разумной, чем могло показаться. Хотя это и не лишало её ни волнений, ни страхов. С мрачной задумчивостью она перебирала тонкие цепочки, тянущиеся к металлическим когтям слейва.
— Твоя специализация — перевод, не так ли? — спросил он, отвлекая от её от размышлений.
Морщинка между тонкими светлыми бровями девушки исчезла, а в глазах промелькнул огонёк заинтересованности.
— Как много языков ты успела выучить?
— Дакха. Хаз. Мади кипе. Кхвиде... — она, вероятно, продолжала бы, перечислять оскорбления, но Каин запрокинул голову и от души рассмеялся.
Когда приступ веселья утих, сгинул, словно его никогда и не было, Каин нашёл её взгляд.
— Я знаю достаточно, чтобы называть тебя чокнутым весь день и ни разу не повториться, — сказала она с вызовом.
Её дерзость не задела его, и он лишь мягко кивнул.
— Твои знания действительно впечатляют.
Как бы ни пыталась это скрыть, но признание способностей, пускай и шуточное, ей польстило. Чем дольше они проводили время вместе, тем жаднее становился Каин. Он впитывал эмоции Зои, порой не отдавая себе отчёта. Словно её смех, злость, волнение или растерянность в один миг стали кислородом. Стали настолько естественным, над чем не задумываешься, а просто вдыхаешь.
Но на этом странности не заканчивались. Каин не мог не замечать, как она украдкой наблюдала за ним в академии, как вздрагивала от любого малейшего действия с его стороны. Он мог бы списать всё на страх, если бы не был убеждён: Зои чувствовала то же, что и он. Однако, в то время как ему приходилось строить предположения, Зои вела себя так, словно прекрасно осознавала, откуда бралось это беспричинное притяжение.