— Выслушал. Подумал. Помог найти решение. Не слишком знакомые слова, правда?
Кетура побагровела от злости.
— Что, зажила нога, так поднабрался смелости, щенок? — острые когти её Слейва[1] угрожающе прошлись по поверхности стола, оставляя за собой тонкие полосы.
— Не надо, — Каин не отводил взгляда от сестры, но обращался не к ней, хоть та и восприняла это на свой счёт, очевидно посчитав его слова проявлением слабости.
Юркая фигура растворилась в тени неосвещаемого угла зала. Негодование Гекаты, отразившееся в кривых линиях рта, грозилось стать осязаемым. Этого допускать нельзя: слишком рано для того, чтобы кто-то из семьи узнал о его людях.
— Ладно, — Кетура приняла вид человека, который собирался сделать ему великое одолжение, — у меня не так много времени, чтобы учить тебя уму разуму. К тому же, совсем скоро этим займутся другие люди. Может, хоть им удастся слепить из тебя того, кто достоин зваться обскуром.
Шпилька укора вонзилась куда-то в область груди. Показывать, что подобное по-прежнему задевает его, было сродни смертному приговору для гордости. Как назло, заныла нога, напоминая, что произошло, когда он всё же дал слабину.
— Я прибыла, чтобы забрать тебя обратно на Эодан. Не спеши радоваться, не домой. До этой дыры вряд ли долетали вести, но в последние два месяца участились бунты. Среди чувствительных к силе Ночи зреют волнения.
Каин с предельной сосредоточенностью внимал её словам. Вопреки мнению Кетуры, он был в курсе всего. Более того, именно его рука причастна ко многим из восстаний. Но, конечно же, едва ли кто-то из семьи заподозрил бы его в подобном.
— Тёмный лорд и наш император решил пойти навстречу. Люди требуют, чтобы он отправил кого-нибудь из сыновей в Академию.
«А именно Кирсана, — мысленно добавил он, — вот только отправлять нынешнего наследника, потеряв предыдущего, отец точно не рискнёт».
— Радуйся, мы выбрали тебя, — злорадством в голосе женщины можно было омыть землю в округе и сделать её плодородной. — Отправляемся через три часа. Не опаздывай.
Кетура водрузила шляпу канцлера на голову и удалилась из зала, не прощаясь.
— Радоваться, значит? — пробормотал Каин, скользя подушечкой большого пальца по следу капли, стекающей по гранённому стеклу. — Радоваться… — рука сжалась вокруг стакана.
Секунда и по полу рассыпалась мириада крошечных осколков. Кадык дёрнулся на длинной жилистой шее. Каин запрокинул голову и разразился безумным смехом, в котором не было ничего весёлого. Кровь струилась по ладони со Слейвом и пачкала цепочки с рубинами, которые тянулись от колец на каждом пальце прямо к запястью. Злость и вихрь других чувств, что приходилось сдерживать каждый проклятый день, клокотали между рёбрами, отрезали куски мяса изнутри и сжирали их.
✩₊˚.⋆☾⋆⁺₊✧
Гэл нарушил его уединение, когда он уже был полностью спокоен. Каин посадил эмоции на цепь и приказал им ждать той минуты, когда им вновь будет можно выйти на прогулку.
— Полагаю, нам с сестрой лучше отправиться после вас, — отстранённо заметил юноша, что-то помечая у себя в папке.
Если кто и был прекрасно сдержанным по своей натуре, так это Гэл. Обскур не терял почву под ногами, не впадал в ярость, после которой приходилось прибирать в покоях. Готов всегда и ко всему. Но этот светловолосый юноша с проницательной бирюзой во взгляде не был слабым или калекой. У него не было родителей, ломающих ногу из-за слёз и всхлипов. И Каин считал это удачей. Уж лучше недоедать, не мыться неделями и блуждать в лабиринтах мыслей об отце или матери, чем довольствоваться набитым желудком и оборачиваться в коридорах из-за возможных несчастий с подачи того или иного родственника.
«Что ж, хватит лирики», — одёрнул Каин себя. Вместо рассуждений о несправедливостях этой жизни, которая, как он успел выяснить — беспощадна к любому, пора собираться. Кетура запросто могла выволочь его из комнаты, если он вдруг задержится.
— Динарии возьмёшь в столе. Там хватит на расходы в дороге, — Каин поднялся с жёсткой глиняной постели и улыбнулся. — В Академии делайте вид, что не знаете меня. Даже если кто-то попытается причинить мне вред. Встречаться будет после отбоя, в моей комнате.
Гэл кивнул, явно одобряя план хозяина. Спохватившись, парень снял набедренный мешок и принялся в нём копаться. Обнаружив искомое, он вдруг подошел к Каину и передал бронзовую маску, что закрыла бы верхнюю половину его лица.