Это было едва ли не единственное, за что я держался, когда все рушилось. Моя ненависть.
Я цеплялся за нее, как за спасательный круг на тонущем корабле.
Его всегда ждала своя гнилая карма. Просто не думал, что этой кармой окажусь я.
До сегодняшнего дня.
Все это похоже на подарок судьбы — она сама свалилась мне в руки. И я был бы полным идиотом, если бы не воспользовался шансом.
Что может быть лучше, чем отомстить человеку, который уничтожил мою жизнь и репутацию моей семьи, испортив его собственную «идеальную» девочку?
Все началось с одного — с ее имени. Но теперь это переросло во что-то гораздо большее.
Я уничтожу ее так же, как ее отец уничтожил мою семью.
Все, что я узнаю с этого момента, я превращу в оружие и пущу в ход против Золотой девочки из Орлеана. Понятно, что она сама ко мне не потянется, поэтому придется постараться, возможно, чуть меньше хамить… на эту жертву я готов пойти.
Хотя что-то мне подсказывает, что ей нравится спорить со мной, пусть даже сама в этом себе не признается.
Я краем глаза смотрю туда, где она катается по своей половине, неторопливо, точно избалованная папина дочка.
Длинные рыжие волосы собраны в тугую косу, спадающую по спине. Светло-розовая плиссированная юбка до середины бедра открывает бледные, гладкие ноги, а обтягивающий лавандовый боди четко повторяет линии ее фигуры.
Да, Золотая Девочка — мой ключ к мести. Но я был бы слепым, если бы не заметил, насколько она горячая.
Отворачиваюсь и начинаю разминку: от линии до линии, короткими резкими рывками, чтобы разогнать кровь.
И каждый раз, пробегая мимо, я краем глаза ловлю ее взгляд. Она точно так же косится на меня — и тут же отводит глаза, когда понимает, что я поймал ее на этом.
Подкатываю к воротам, выстраиваю шайбы в ряд, чтобы поработать над бросками. Я лучший крайний в команде — и так оно и останется.
Позади раздается раздраженный вздох. Оборачиваюсь — Леннон пытается сделать какое-то движение, название которому я даже не собираюсь придумывать, но… падает. Судя по тому, сколько ледяной крошки облепило ее юбку, ноги и зад, падает она уже не в первый раз.
— Ауч. Нужна помощь? — кричу через весь лед.
Она резко поворачивает голову на мой голос, таращится на меня, стоящего, облокотившегося на клюшку. Ее глаза становятся жесткими, прожигают меня насквозь.
— Нет. Но спасибо, что спросил. Уверена, тебе это далось нелегко.
Уголки моих губ кривятся. Наверное, стоило бы оставить все как есть… но, черт, подкалывать ее — самое веселое, что со мной случалось за последнее время. Так что… к черту.
Я скольжу к ней, пересекая и ее условную, и вполне реальную границу посреди льда, и останавливаюсь прямо перед ней.
— Слушай, похоже, ты слегка подрастеряла форму. Уверена, что тебе стоит пробовать такую хрень? — в голосе нарочитое снисхождение, и я вижу, как от моих слов ее тело напрягается. Уголок губ тянет в ухмылку, и я не пытаюсь это скрыть.
Слишком уж забавно наблюдать, как ее взгляд становится по-настоящему убийственным.
С близкого расстояния замечаю румянец на ее щеках от нагрузки. Капелька пота застыла над полными губами, которые сейчас сжаты в линию от злости.
— Ты что, пропустил момент, когда я сказала: «ты на своей половине, я на своей»? Или у тебя слух такой же паршивый, как характер?
Похоже, весь свой запас ненависти она сохранила для меня — потому что, по словам Беннетта, ее все любят, она милая и добрая.
Тем лучше.
С ненавистью я умею работать. Честно говоря, я ее даже предпочитаю.
— Слышал, слышал. Просто решил проигнорировать, — начинаю медленно кружить вокруг нее, скользя взглядом по ее бедрам, и останавливаюсь уже ближе. Она сглатывает, задирает подбородок, выпрямляет плечи, словно готовится к бою. — У меня вообще плохо с авторитетами. И с тем, чтобы слушаться… особенно испорченных богатых девочек.
Ее губы приоткрываются, вырывается тихий возглас, глаза сверкают злостью, и… да, черт возьми, меня это заводит.
— Лучше уж быть испорченной богатой девочкой, чем озлобленным на весь мир придурком с проблемами из-за мамочки.
Я приподнимаю бровь. Ух, умеет кусаться, даже сильнее, чем я ожидал. Но до нужной остроты ей еще чуть-чуть не хватает.
— Откуда столько агрессии? Я же просто пытаюсь быть джентльменом.
Она фыркает, скрещивает руки на груди.
— Ага, а я — президент твоего фан-клуба. Слушай, у нас меньше часа. Можешь, пожалуйста, вернуться туда, — она машет рукой куда-то за себя, — и гонять свою шайбу, чтобы мы перестали тратить время? В отличие от тебя, я тут по делу.