Это загадка. Она таскает меня с собой в роли фальшивого парня, чтобы разозлить отца, насолить ему, но при этом явно волнуется, что тот подумает. Для человека, который так старается сделать вид, что ей плевать, собственное тело выдает ее с головой.
Это единственное, что я не могу понять, не могу уловить.
Зачем?
Зачем вдруг этот бунт, если она, похоже, никогда в жизни не делала ничего плохого?
Что изменилось? Что подтолкнуло ее использовать меня как способ отомстить отцу?
Ее взгляд опускается туда, где наши пальцы сцеплены, и я вижу, как она сглатывает.
— Просто… иди за мной, — наконец говорит она, поднимает бокал и одним махом осушает шампанское, затем ставит его на ближайший столик. Она шумно выпускает воздух и начинает тащить меня сквозь толпу.
Я чувствую, как она нервничает, и думаю: если бы она знала, кем на самом деле является ее отец… стала бы она относиться к нему так же? Стала бы волноваться о его мнении, зная обо всем том дерьме, которое он прятал от нее?
Что-то подсказывает… нет, не стала бы.
И я жду не дождусь, когда все это, мать его, рухнет.
Пару человек, мимо которых мы проходим, поднимают бокалы и что-то говорят Леннон, но она не сбавляет шаг, продолжая идти прямо к другой стороне зала.
Это ее стихия, место, в котором, я уверен, она бывала уже тысячу раз. Но, странным образом, все равно кажется, что она сюда не вписывается. Не до конца. Не так, как остальные.
И это меня удивляет. Может, она такая же волчица в овечьей шкуре, как и я… или, может, Леннон Руссо — это нечто, что я еще даже не успел открыть.
Мы останавливаемся всего в нескольких шагах от ее отца, который и не замечает, что дочь стоит прямо перед ним — слишком увлечен разговором с высоким парнем в чертовом длинном пиджаке, словно он английский лорд.
Я чувствую, как ее ладонь дрожит в моей, как нервное напряжение растет. Я подаюсь ближе, склоняю голову к ее уху.
— Ну так что, насколько мудаком мне быть? Чтобы, так сказать, мы понимали друг друга.
Изумрудные глаза встречаются с моими.
— О, ну… просто будь собой.
Ох, она даже не представляет.
Я едва успеваю кивнуть, как ее отец поднимает взгляд, впервые ее замечает. Глаза его чуть расширяются, но тут же на лицо опускается привычная, отточенная маска. Он чуть наклоняется и что-то шепчет на ухо блондинке, стоящей рядом, видимо, ее мать. Та поднимает глаза, переводит взгляд с нее на меня и обратно, кивает и натягивает улыбку, фальшивую ровно настолько, насколько фальшива она сама.
Пора, Золотая Девочка.
— Леннон, милая, я так рад, что ты смогла прийти, — говорит он, подходя ближе и обнимая ее за плечи.
Со стороны это выглядит… натянуто. Она стоит скованно, выглядит откровенно не в своей тарелке, и я думаю — почему?
Хм. Может, у них с отцом все гораздо сложнее, чем я думал.
— Привет.
Мать делает шаг вперед и заключает ее в объятия. На ней изумрудное платье, шею и запястья украшает блеск алмазов. Она касается губами обеих щек дочери, потом, оставив руки на ее предплечьях, отстраняется, чтобы окинуть ее взглядом.
— Ты просто великолепна, дорогая. Мне очень нравится это платье. Очень классическое.
Леннон вежливо улыбается.
— Спасибо.
Наконец, мать переводит взгляд на меня, улыбка чуть тускнеет.
— А это… кто?
Она сглатывает, глядит сначала на меня, потом на родителей.
— Это Сейнт. Мой…
— Парень, — заканчиваю я за нее с ухмылкой.
Мать выглядит почти так же удивленной, как и отец, но ее безупречная улыбка не исчезает. Видно, она прекрасно умеет сохранять маску. Но я-то вижу сквозь эту чушь. По мелочам: резкий вдох, дрожь в улыбке, сглатывание.
Я как никто другой знаю, как важно не позволять миру увидеть, что скрывается за маской.
Протягиваю руку ее отцу, и его взгляд медленно скользит вниз, задерживается на темной татуировке на тыльной стороне моей ладони.
Хотел бы я достать телефон и сделать снимок его лица. Как будто он учуял дерьмо — нос чуть сморщен, кожа на переносице складками, губы натянуты в странную смесь улыбки и гримасы.
— Парень? — бормочет он, полностью проигнорировав мою руку.
— Это не так давно произошло, но я не могла больше тянуть, хотела, чтобы вы с мамой его встретили, — говорит Леннон, глядя на меня. Я подмигиваю ей, готов разыграть мудака на полную — жду, когда жилка на его шее вздуется еще сильнее. Он уже налился свекольным цветом. Ему бы давление проверить.
Миссия выполнена, Золотая Девочка, и я еще ничего не сказал по-настоящему обидного… пока что.