Все, чего я хочу — это приземлиться на этот гребаный прыжок. И все.
Я пытаюсь снова, и снова, и снова, приземляясь так жестко, что кажется, будто копчик вот-вот расколется о лед. Тихий, болезненный стон вырывается из горла.
Свежие слезы текут — смесь разочарования и боли во всех частях тела после всего, что я на себя навалила сегодня.
Я ненавижу это чувство. Ненавижу так сильно.
Черт, наверное, я все это делаю зря, потому что никогда уже не смогу делать то, что раньше получалось легко. Это один из моих самых простых прыжков, и я даже не могу его выполнить.
Через секунду передо мной появляется Сейнт, присев на коньках.
— Блять, что ты творишь? Ты же себя покалечишь.
Я опускаю голову, потому что меньше всего хочу, чтобы он видел слезы на моих щеках, и делаю вид, что стряхиваю лед с юбки.
— Я в порядке. Какая тебе разница? Ты не должен на своей стороне с шайбой играть?
Между нами на мгновение воцаряется тишина, и я зажимаю глаза, не в силах сдержать слез — плотина моего разочарования и обиды на себя трещит по швам.
Наконец поднимаю взгляд на него и вижу, как его челюсть сжата, темный, грозный взгляд пронизывает меня, останавливаясь на опухших глазах.
— Такая вот разница, что мне придется вытаскивать тебя со льда, когда ты сломаешь себе лодыжку или копчик. Ты плачешь, черт возьми.
Хочу ответить, что он — последний, кого я хочу видеть рядом, когда это случится, но сжимаю губы, стараясь не дать слезам пролиться.
— Я в порядке, — шепчу, отводя взгляд.
— Очевидно, что нет, раз ты так себя мучаешь. Зачем? — сурово спрашивает он, в его голосе звучит укор.
Горло сжимается, я проглатываю ком. Эмоции и усталость, накопившиеся за весь день, переполняют меня.
— Боже, я не знаю, ладно?! — слова вырываются сами, прежде чем я успеваю подумать. Я смахиваю слезы. — Я просто хочу сделать этот чертов прыжок, который раньше делала с закрытыми глазами, а теперь будто вообще ничего не могу.
Он вздыхает.
— Для чего ты тренируешься? Почему этот прыжок так важен, что ты готова покалечить себя, Золотая Девочка?
В его голосе нет обычной снисходительности. Впервые это прозвище не звучит как издевка, но от этого ответить не становится легче.
Правда в том, что я сама не знаю, зачем так себя изматываю, почему так отчаянно стремлюсь к идеалу.
Может, потому что все остальное в моей жизни в последнее время вышло из-под контроля. Может, потому что это единственное, что принадлежит только мне, что я отвоевываю, что больше никогда не позволю у себя отнять.
Единственное, что я могу контролировать.
Ненавижу чувствовать себя такой обнаженной перед кем-либо, особенно перед Сейнтом.
Ненавижу, что терплю неудачу в любимом деле, и что это вытаскивает на поверхность правду: я позволила родителям так управлять моей жизнью, что отказалась от своей страсти, потому что была слишком слепа, чтобы ее разглядеть.
Ненавижу, что все это взаимосвязано, и заставляет видеть вещи такими, какие они есть. И внезапно это становится невыносимым, будто я проваливаюсь под тяжестью всего этого.
— Я не тренируюсь. Не для чего-то, — наконец говорю я тихо, не отводя взгляда. Часть меня в ужасе от такой уязвимости перед ним, другая — чувствует облегчение, высказав это вслух кому-то, кроме себя. — Я... просто хочу доказать себе, что еще могу. Вернуть свою страсть после того, как ее у меня отняли. Раньше я делала такие прыжки даже во сне, и куда более сложные. А теперь будто впервые встала на коньки. Ненавижу это. Ненавижу так себя чувствовать. Может, стоит просто признать, что больше не умею. Сдаться, пока не поздно.
Он молчит, и тишина между нами сгущается, пока не начинает душить, прежде чем он наконец говорит:
— Ладно, тогда вставай.
Я хмурюсь в недоумении, а он выпрямляется во весь рост, заставляя меня запрокидывать голову.
— Ты не сдашься. Ведь это легкий путь. Если делала это раньше — сможешь и сейчас. Так что подними свою милую задницу и докажи себе, что еще можешь.
На мгновение я застываю в ошеломленном молчании. Ну надо же, оказывается, так выглядит мотивационная речь от повелителя ада.
И все же я вдыхаю и поднимаюсь со льда. Он не ошибся.
— Ты сможешь, но нужно перестать загоняться, иначе действительно покалечишься, и тогда никаких прыжков — вообще никаких. Проблема в твоей голове. Сделай вдох, соберись и попробуй снова, без самобичевания прямо во время элемента, — говорит Сейнт спокойно, без эмоций.