Кладу ладонь ей на грудь.
— Дыши, Леннон. С тобой все будет хорошо.
Она закрывает глаза и накрывает мою руку своей. Мы движемся вместе.
Вдох. Выдох.
Вдох. Выдох.
Не сразу замечаю, что мой палец скользит по ее коже, что мы уже сидим вплотную, она почти у меня на коленях. Какая-то гравитация притянула нас, и я даже не заметил, так был сосредоточен на том, чтобы ее успокоить.
Через несколько минут дыхание выравнивается. Она открывает глаза и шепчет:
— С-спасибо. Со мной такого никогда не было. Это было страшно.
Я киваю.
— Это был приступ паники. Они ужасны. Это происходит из-за страха.
У меня тоже бывали. Те же самые симптомы. Но с годами я научился держать их под контролем.
— Застрять в лифте сегодня точно не входило в планы, — она пытается пошутить, слабо смеясь.
— Кто-то вообще планирует застрять? — ухмыляюсь я.
Слабый свет все же позволяет видеть ее лицо, изгиб губ, белизну зубов.
Наши руки все еще прижаты к ее влажной коже.
Мой взгляд скользит вниз, и она замечает это. Ее ладонь тут же исчезает, и она прочищает горло.
Я откидываюсь к стене, мы садимся напротив друг друга. И молчим.
Я хочу сказать ей, что она не одна, что я через это проходил десятки раз. Но не говорю. Не могу.
Она лишь часть головоломки. Средство. И точка. Я повторяю себе это все чаще.
— Надо как-то скоротать время, — я поднимаю бровь, а она усмехается. — Ну, я имею в виду игру какую-нибудь. Чтобы отвлечься от того, что мы сидим в этой раскаленной коробке, и хрен знает, когда нас спасут.
— Да? И какую?
Она пожимает плечами, вытирая пот со лба.
— Не знаю. «Двадцать вопросов»?
— Пас. Звучит ужасно.
— Ладно… а «Я никогда не»? — ее тон становится задорным.
Я облизываю губы.
— Уверена, что сможешь меня одолеть, Золотая девочка?
— Давай проверим… Или ты боишься?
Из груди рвется смех.
— Брось. Ладно, играем. Но раз уж нет выпивки, вместо этого снимаешь одежду.
Щеки у нее розовеют еще сильнее, раскрасневшаяся кожа будто вспыхивает. Ее рот приоткрывается, но тут же закрывается, когда я поднимаю бровь, вызывая ее взглядом.
— Я не буду раздеваться в лифте… перед тобой, — заикается она.
Я пожимаю плечом.
— Тогда не проигрывай.
Я вижу, как внутри нее разгорается борьба. Ее зрачки расширяются, она колеблется между правильным и неправильным.
И наконец:
— Ладно. Пусть будет так. Но не ной, если в итоге голым окажешься ты — перед целой толпой пожарных, которые нас будут спасать.
ГЛАВА 27
ЛЕННОН
Ну вот, все обернулось… мягко говоря, не в мою пользу.
Стрип-версия «я никогда не…»? Да кем я стала?
Но я точно не та, что отступит первой. Судя по выражению его лица, он даже не ожидал, что я соглашусь. Он думал, что сможет легко выкрутиться, предложив вариант, на который я не пойду.
Ха, обломись, Сатана.
Хотя после сегодняшнего дня… я начинаю сомневаться, подходит ли ему это прозвище. Так же как и «Золотая девочка» уже вряд ли подходит мне. Может, прежней версии меня, но нынешней — вряд ли. Во мне больше нет ничего золотого.
Я до сих пор чувствую его ладонь у себя на груди, ощущаю, как под его прикосновением бешено колотилось сердце.
Это был не просто приступ паники. Это было из-за близости, его прикосновения… целого вихря эмоций в один единственный миг.
И это было нежно — то, как он говорил со мной, тихим, низким голосом. Ему ведь совсем не нужно было этого делать, но он каким-то образом знал, что сказать, как действовать.
Я вспотела в таких местах, о существовании которых и не подозревала, и, возможно, это самая безумная вещь, на которую я когда-либо решалась, но черт с ним.
— Леди вперед, — пробормотал он, откидывая назад темные влажные пряди, прилипшие ко лбу. Татуировки на руках казались еще темнее и ярче от слоя пота, и я клянусь, у меня бедра сжались.
Воздух вокруг был густым от напряжения. Вкупе с невыносимой жарой становилось трудно дышать.
— Я никогда не водила мотоцикл, — говорю я, вращая на пальце розовое колечко в форме сердечка и не сводя взгляда с Сейнта.
Его губы выгибаются в ухмылке, зубы скользят по нижней губе, он приподнимается и тянет футболку через голову. Пропитанная потом ткань падает на пол рядом, и его глаза снова вонзаются в меня, пронзительные до такой степени, что я едва не сдаюсь.
Мне стоит огромных усилий не открыть рот.
Черт возьми.
Даже в самых диких, похотливых фантазиях я не смогла бы вообразить, как он выглядит без футболки.