Час пролетает быстро, когда я наконец выгоняю из головы отвлекающие мысли и сосредотачиваюсь. Я насквозь мокрый, мышцы ноют от боли.
А впереди — работа. Еще одна смена, которую я взял, чтобы хоть как-то оплатить аренду. Я измотан и отчаянно хочу спать, но выбора нет.
Еще пару смен и будет легче. Но тянутся они, блять, как вечность.
Съехав с льда, я падаю на скамейку и быстро стаскиваю коньки, кидая их в сумку.
Раз уж надо ехать прямо в «Томми», придется принять душ здесь. Я воняю, как псина.
Я уже не раз выбирал душ на катке вместо того, чтобы ехать домой — лишь бы не пересекаться с отцом. Иногда кажется, что я живу на сумках: школа, каток, работа в «Томми».
Проталкиваюсь в раздевалку и иду к душевым кабинкам, вешаю сумку на крючок, стаскиваю с себя мокрую форму и встаю под струю холодной воды.
Ледяная ванна на скорую руку.
Наверное, мне стоит прокатать бедра и квадрицепсы, потому что они уже болят, но придется сделать это после работы, может быть, перед тем, как я, наконец, заползу своим измотанным задом в кровать.
После того как мою волосы и тело, я выключаю воду и хватаю полотенце из шкафа, быстро вытираюсь.
С полотенцем, завязанным вокруг талии, я выхожу обратно в раздевалку, с волос еще капает после душа, когда вдруг дверь резко распахивается, и влетает Леннон.
— Я тебе не нравлюсь, — говорит она, положив руки на бедра, смотря на полотенце, потом она делает вдох и снова поднимает взгляд на меня.
Я поднимаю бровь.
— Ты спрашиваешь или заявляешь? Не понимаю.
— Я… тебе не нравлюсь? Ты… поэтому притворяешься, что в субботу ничего не было?
— Кто сказал, что я притворяюсь, что этого не было? — я откидываюсь на прилавок перед зеркалами, хватаюсь пальцами за край и смотрю на Леннон.
— Ты вообще ни разу не упомянул об этом и ведешь себя не так, как обычно, своим идиотским образом.
Я мрачно хмыкаю, удовлетворяясь. Я черт возьми знал.
— Ты тоже.
На мгновение она молчит. Рот открывается, потом резко закрывается, прежде чем она говорит:
— Ну… теперь я говорю.
Я отталкиваюсь от прилавка и медленно подхожу к ней, останавливаясь, когда нависаю над ее крошечной фигуркой.
— Теперь говоришь, — наклоняю голову к ее уху. — Тебе нужно напоминание о том, как я был тверд под твоей горячей маленькой киской? Это отвечает на вопрос, нравишься ли ты мне?
Она даже не догадывается обо всех грязных, отвратительных вещах, которые я хочу сделать с ее телом.
Как же сильно этот маленький, по моим меркам, невинный момент повлиял на меня за последние три дня.
Я отступаю и смотрю на нее, наблюдая, как она сглатывает, как приоткрываются ее губы, как ее ярко-зеленые глаза вспыхивают.
— Боже, я даже думать не могу, когда ты рядом, — она делает шаг назад, еще один и еще один, пока не сталкивается со стеной позади себя. — Останься там.
Буду ли я слушаться? Наверное, нет.
Я ухмыляюсь.
— Почему ты здесь, Золотая Девочка?
— Я… было наше время на льду.
Я качаю головой и пристально смотрю на нее. Мы оба прекрасно знаем, зачем она здесь, но мне хочется услышать это из ее милых губ.
— Ты же знаешь, я не о том спрашиваю.
На мгновение она колеблется, кусая уголок губы, глаза мечутся между моими.
И потом она отвечает так тихо, что я едва слышу слова, которых ждал.
— Я хочу сделать это снова.
— Придется быть конкретнее. Что именно?
Ее глаза закатываются.
— Мы уже делаем… что бы мы ни делали, чтобы разозлить моих родителей. Почему бы не получать удовольствие, пока это происходит? Тогда времяпрепровождение с тобой стало бы более терпимым.
— Ох? — пробормотал я, сдерживая улыбку.
Леннон безразлично пожимает плечами, изображая непринужденность, но я прекрасно вижу все насквозь. Она дергает край своей юбки, постукивает ногой по плитке и добавляет:
— Я имею в виду, если хочешь. Если нет — не страшно. На самом деле, знаешь что, это глупо. Забудь, что я вообще сказала.
Когда она разворачивается, чтобы уйти, я отталкиваюсь от прилавка и сокращаю расстояние между нами, прижимая ее спиной к стене раздевалки. Она с удивлением выдыхает. Я прижимаю ладонь к стене за ее спиной и другой рукой слегка поднимаю ее подбородок.
— Если хочешь мой член, просто нужно было попросить.
ГЛАВА 31
ЛЕННОН
— Почему ты все портишь свои грязным ртом? — стону я, поднимая руки и распластав ладони по его груди, пытаясь оттолкнуть его от себя, но не получается: он ловко хватает мое запястье, обхватывает его своей мощной рукой и держит.