Сосредотачиваюсь на ее пальцах, рисующих круги на спине, на ее мягких движениях, на дыхании.
Вдыхаю и выдыхаю.
Вдыхаю и выдыхаю.
Я не знаю, будет ли все в порядке, но Леннон дает мне надежду. Каким-то образом, так или иначе, все наладится.
— Я шел сюда пешком. Даже не думал ни о чем, просто ушел, — наконец говорю я, мой голос тяжелый от эмоций, низкий и хриплый. — Я не мог больше там находиться, окруженный тем, что он разрушил. Мне нужно было уйти. Мама спала, поэтому я оставил ей записку на стойке и просто ушел. Сначала я даже не знал, куда иду. Просто понимал, что должен выбраться оттуда, попытаться очистить голову, осмыслить произошедшее. И потом… я оказался здесь. Думаю, я всегда собирался прийти к тебе; просто не осознавал этого, пока не оказался на полпути. Я нуждался в тебе, Леннон. Блять… мне просто нужно было увидеть тебя, прикоснуться к тебе. Я знал, что все будет хорошо, если я смогу добраться до тебя.
Я паршиво умею выражать слова, эмоции, открываться и быть уязвимым, и уверен, она знает это лучше всех, но я стараюсь.
Даже если все окажется напрасным, я не пожалею о ней. Не пожалею об этом.
Где-то по пути месть перестала быть главной. Чувства, которые я испытываю к ней, сбивают с толку и чертовски пугают, но теперь я знаю — они не исчезнут. Скорее, они становятся сильнее с каждым моментом, когда она видит меня и держится крепче.
Она видит меня в худшем состоянии, и это не отпугивает ее.
Поднимая голову, я смотрю на нее, пока она шепчет:
— Я не отпущу тебя, Сейнт. Обещаю, — в ее словах есть уверенность, и это ударяет прямо в грудь.
С трудом сглатывая, киваю.
— Ты останешься здесь со мной сегодня? — спрашивает она, глаза мечутся между моими, пока она смотрит на меня сверху вниз.
Это то, чего я никогда раньше не делал. Никогда не оставался на ночь с девушкой.
Но я также никогда не был таким с кем-то, только с Леннон.
— Да. Мне нужно принять душ… вся моя одежда мокрая.
Леннон кивает.
— Конечно. Я могу закинуть твои вещи в сушилку, пока ты будешь в душе. Возможно, они будут готовы к тому времени, как ты выйдешь.
Мои яйца уже начали съеживаться от мокрых штанов, поэтому я кое-как поднимаюсь на ноги, выпрямляя спину и возвышаясь над ней.
Хотел бы я как-то выразить, что значит для меня этот вечер. Как я благодарен ей просто за то, что она… здесь. Принимает меня таким, какой я есть. Не осуждает мою испорченную жизнь.
Слов кажется недостаточно. Их никогда н хватает, когда я пытаюсь выразить свои чувства, но я все равно попытаюсь. Ради нее.
Беру ее подбородок между пальцами, наклоняю голову и мягко прижимаюсь к ее губам, медленно и нежно, как никогда раньше.
Ее глаза затуманены, когда я отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее.
— Спасибо, — в моем разуме сотни разных мыслей одновременно, слова, которые я должен сказать, застряли в горле, но это самое важное: — За все. Спасибо.
ГЛАВА 40
ЛЕННОН
Я не двигаюсь с того момента, как Сейнт скрылся в ванной. Сижу на краю матраса, словно пригвожденная к месту, пытаясь осмыслить все, что только что узнала.
Кажется, я даже не дышу.
В груди, под ребрами, разливается физическая боль, и я машинально тру это место, словно это может унять страдания.
Это ничто по сравнению с той болью и душевными муками, которые пережил Сейнт, и от этого мне становится еще тяжелее.
Я изо всех сил стараюсь сдержать слезы, прокручивая в голове его слова. Он так долго терпел все в одиночку, нес это бремя без чьей-либо поддержки.
Но теперь все изменится. Потому что я буду той, кто станет сильной для него, когда он чувствует, что больше никого нет рядом. В любом качестве, под любым ярлыком.
Это даже не имеет значения, потому что я буду здесь, несмотря ни на что.
Дверь ванной открывается, и пар окутывает Сейнта, когда он выходит, одетый лишь в одно из моих розовых клетчатых полотенец.
Черт. Я совершенно забыла встать и положить его одежду в сушилку.
Но… то, как это крошечное полотенце смотрится на его массивной, широкой фигуре, вызывает у меня смешок. Я подношу руки ко рту, чтобы прикрыть его, но его глаза темнеют.
— Это блядское кухонное полотенце, Золотая Девочка? Господи, — в его глазах мелькает искорка веселья, и это заставляет меня почувствовать себя лучше, возможно, наш разговор и душ помогли немного прояснить его мысли.
— Нет, просто ты очень большой.
Мои щеки мгновенно вспыхивают, фраза прозвучала совсем не так, как я хотела, и он ухмыляется. Это еще не та яркая и счастливая улыбка, но хоть что-то.