И, черт возьми, это так символично, что первый раз она села на мой байк именно в винтажном, дорогущем бальном платье, по пути еще на один никчемный бал ее отца.
Разительный контраст между той девчонкой, какой она была, когда я ее встретил, и той, что стоит передо мной сейчас.
— Что? — спрашивает она, заметив мой взгляд. Ее глаза расширяются. — У меня попу видно?
Я усмехаюсь, подхожу ближе и обвиваю рукой ее талию. Мне пиздец как хочется целовать ее, но я не хочу испортить макияж, на который она убила кучу времени.
Да ей и не нужен весь этот грим. Она красива всегда. Но эти ярко-красные губы… да, у меня на них есть особые планы.
— Попку не видно. Но если бы было видно, мне пришлось бы драться со всеми еще до того, как мы войдем внутрь, малышка, — я склоняюсь к ее уху. — Просто не могу перестать думать о том, что сделаю с тобой позже, когда ты будешь в этих каблуках.
Она резко вдыхает, и я отстраняюсь, глядя на нее сверху вниз. Ее зеленые глаза вспыхивают из-под темных густых ресниц, а губы кривятся в лукавой улыбке.
— Знаешь, забавно, что ты это сказал. Я как раз думала, что можно сделать вот с этим, — ее пальцы обвивают черный галстук у меня на шее, и она тянет мои губы к своим, сладко выдыхая, когда я ее целую.
Без понятия, почему, черт возьми, она выбрала меня. Но, думаю, я самый везучий ублюдок на планете, раз так вышло.
Когда она отстраняется, с ее губ срывается смешок.
— Я забыла про помаду, — она проводит большим пальцем по моим губам, стирая красный след. — До конца не стирается, но ничего страшного.
Да, малышка. Оставь свой след.
Я хочу сказать это вслух, но если скажу… мы так и не попадем внутрь, хотя уже пятнадцать минут топчемся у входа.
— Пошли, Золотая Девочка. Пока я не передумал, — я беру ее за руку, сплетая наши пальцы.
Мы заходим внутрь, и я не могу перестать думать о том, насколько все изменилось по сравнению с прошлым мероприятием, на котором мы были вместе.
Сколько всего перевернулось за короткое время.
Девушка рядом со мной — та, кого я считал идеальной для мести. Но на самом деле именно она открыла мне глаза на правду.
Если бы не она, я бы так и оставался слепым от боли и злости, даже не понимая, насколько тупым и мстительным был мой план. План, который я теперь точно знаю — никогда бы не довел до конца.
Направленная не туда ярость. Перекладывание своей боли на невиновного.
Моя Золотая Девочка не должна отвечать за грехи своего отца.
Я не сомневаюсь, что ее отец получит по заслугам. Заплатит за все дерьмо, что он натворил. Но не от моих рук.
Я не хочу тратить время на ее и собственного отца. Отдавать власть над моими эмоциями. Моей жизни. Я не позволю злости и боли превратить меня в таких же, как они.
К черту это. И к черту их.
— Боже, я забыла, как ненавижу этих людей, — шепчет Леннон, когда мы входим в бальный зал. Ее пальцы крепче сжимают мои. — Единственное настоящее в них — это жадность.
Я киваю, но молчу.
Хочу, чтобы это были ее собственные открытия, а не под влиянием моего отвращения. Не секрет, что я терпеть не могу все это, но повторять ей не буду.
Раньше у нас была сделка, но больше нет. Мы не дали этому названия, но то, что между нами, — реально.
Мы — реальные.
Но остается факт: Леннон все еще пытается что-то доказать отцу. Что она сама делает выбор.
И этим выбором стал я. По-настоящему. Не понарошку.
Так что причина, по которой я здесь сегодня, не в том, чтобы насолить ее отцу. Я здесь ради нее. Чтобы поддержать. Чтобы стоять рядом, пока она делает самое смелое, что когда-либо делала. Чтобы показать: я не уйду, даже если ненавижу весь этот ее прежний мир.
— Мне нужно в туалет, перед тем как идти к столу, — говорит Леннон. — Пойдешь со мной?
Я киваю и быстро целую ее руку.
Она выводит меня из зала, оставляя позади гул голосов и звон бокалов, пока мы идем по темному коридору к вывеске «туалеты».
Но прежде чем мы доходим туда, она резко останавливается, разворачивается ко мне и толкает к стене. Обвивая руками мою шею, приподнимается на носки и прижимается к уголку моих губ легким поцелуем.
— Мне просто… это было нужно. Слишком долго не целовались, — шепчет она.
Я смеюсь у ее губ:
— Всего-то несколько минут, малышка.
Она кокетливо пожимает плечами:
— Слишком долго, — ее пальцы скользят под ворот моего пиджака, и ее брови резко хмурятся. — Что это?
Я молчу, пока она вытягивает тонкую золотую цепочку из-под моей рубашки, и ее губы приоткрываются в удивлении.
— Сейнт… почему ты носишь мое кольцо-обещание на шее?