— Но самое удивительное — несмотря на труп, весь кампус обсуждает не это, а тебя.
— Просвети. Почему на этой неделе я стал темой для разговоров? — вздыхаю я.
— Все только и говорят о твоей... прогулке, — он игриво делает кавычки пальцами в воздухе, — по Греческому кварталу в одних трусах. Господи, чувак, ну оставь хоть что-то и для остальных.
Так и знал, что это всплывет. Но плевать. Люди все равно будут трепаться — какая разница, обо мне или о чем-то еще.
Если бы я переживал из-за чужого мнения, у меня не осталось бы времени ни на что другое.
Ну и что? Да, я люблю трахаться и сбрасывать пар. Иногда выхожу на улицу в трусах, потому что девушка выставила меня за дверь, когда я напомнил, что это был разовый случай.
Я не пью. Не употребляю наркотики. И не сплю с одной и той же девушкой дважды.
Я выработал четкую систему.
В раздевалку начинают заходить остальные парни, кивая нам в знак приветствия. Они уже знают, что вне льда я не особо разговорчив. Может, я и мудак, но мудак, который чертовски хорош в хоккее.
Я здесь только ради этого. Не заводить друзей. Не для чего-то еще, кроме как пробить себе дорогу в НХЛ.
Вот и все.
Остальное — лишь отвлекающий фактор. А мне отвлекаться нельзя.
Поэтому я записался на дополнительные занятия на льду. Мне нужно было поработать над скоростью, маневренностью, техникой владения клюшкой. Для меня не существует слова «провал» — а значит, я должен выжимать из себя все до последней капли.
Я левый нападающий «Хеллкэтс», и моя задача — бороться за шайбу, давить соперников, провоцировать их на ошибки, чтобы они заработали штраф, а мы получили численное преимущество. Неофициально я — громила, который доводит их до предела и заставляет сорваться.
Но многие не понимают: в отличие от НХЛ и низших лиг, в студенческом хоккее драки категорически запрещены. НАСС3 не шутит с этим — подрался? Вылетел с игры и стал бесполезен для команды. Поэтому, хоть я и люблю вымещать агрессию на льду — жестко играю корпусом, троллю соперников, загоняю их в угол — я делаю это без прямых ударов.
Но вне льда? Совсем другая история.
Казалось бы, после всех драк с отцом я должен был возненавидеть насилие. Но, возможно... мне иногда нравится небольшая доля жестокости. Назовите это комплексами, назовите меня ублюдком — факт остается фактом. Хотя бы я сам это осознаю.
Я откладываю клюшку и зашнуровываю коньки, пока Беннет трещит о своих похождениях на Бурбон-стрит. И тут меня осеняет — кто лучше этого сплетника знает все и всех в кампусе?
Не спрашивайте как, но он в курсе о всех делах больше, чем половина девушек, которых я знаю.
Поворачиваюсь к нему и поднимаю бровь:
— Что ты знаешь о Леннон Руссо?
Легро насвистывает и качает головой:
— Ох, Леннон Руссо. Удивительно, что ты о ней не слышал.
— А должен был?
Сначала я не понял, кто эта девушка, когда она вышла на лед — сжатые губы, слащаво-вежливый тон, который я услышал даже через полкатка. Даже когда она крикнула свое имя мне вслед, я не сразу сообразил.
Руссо — распространенная фамилия в Новом Орлеане. Но потом я вспомнил — та статья в Gazette. Где она стояла, вытянувшись по стойке «смирно», рядом со своим говнюком-отцом, идеальная куколка, какой и должна быть.
Статья рисовала ее семью как образец идеала — белый заборчик, улыбки до ушей. Но я-то знал правду. Знал, что за этим фасадом скрывается нечто большее. Потому что там не было ни слова о грехах Руссо, которые мне слишком хорошо известны.
Осознание ударило как под дых. Я прокручивал нашу встречу в голове снова и снова. Теперь, узнав, кто она такая, меня бесило, что первая мысль о ней была «секси», и что я представлял этот дерзкий ротик в сотне разных ситуаций, связанных с моим членом.
И теперь, хочешь не хочешь, эта рыжая бестия с острым языком не выходит у меня из головы все выходные.
Так что да, я знаю, кто такая Леннон Руссо. Но Беннету я этого не скажу — мне нужно узнать о ней то, чего нет в газетах и соцсетях.
— Все знают, кто она. Мисс Идеал. Стипендиатка, президент какого-то клуба, волонтер в благотворительности. Не пьет, не гуляет, — он понижает голос, — Если думаешь ее зацепить... даже не мечтай. Она вне зоны доступа даже для тебя, великого Сейнта Дэверо.
Не может быть. В этом кампусе нет девушки, неуязвимой для моего обаяния.
— Вне зоны доступа?
— Ага, ходят слухи, что она дала обет хранить девственность до брака. Типа все об этом знают, даже кольцо «чистоты» носит. Парни, которые пытались к ней подкатить, подтвердят. Так что если ищешь легкий секс — это не про нее.