Сандвичанин с улыбкой, показавшей, как и кивок головы, что он всё понял, взял письмо и направился обратно к дому.
Теперь оставалось ждать результатов, и, прогулявшись по берегу залива, доктор Шеффер вернулся на корабль.
Утром на «Изабеллу», всё ещё стоявшую на якоре в заливе Каилуа, прибыл посланник короля с известием, что Камеамеа приглашает на беседу доктора Шеффера. Доктор положил в саквояж подарки для короля и его жён и в том же каноэ, на каком прибыл королевский гонец, отправился на берег.
Камеамеа встретил его у дверей большой деревянной хижины. Король был высок, свыше шести футов ростом, с могучей фигурой атлета и одет по-европейски — светлые бархатные панталоны, ослепительно белая рубашка из голландского полотна, белые чулки, огромные башмаки из тёмно-коричневой кожи с блестящими пряжками. Мощная шея повязана чёрным шёлковым платком.
Во время плавания к Сандвичевым доктор немало наслушался рассказов и от капитана Беннета, и от матросов о храбрости, проявленной Камеамеа в борьбе за объединение островов, и о том, какой это искусный воин. На военной учёбе он, например, заставлял не менее дюжины своих солдат кидаться на него с копьями и успевал отразить все удары. В рукопашной схватке Камеамеа, по слухам, не имел себе равных. В чертах его изборождённого морщинами лица доктор Шеффер уловил властную силу с оттенком некоторой жестокости.
— Натуралист доктор Георг Шеффер, — чётко представился доктор, встав перед королём по стойке «смирно».
— Алоха! — приветливо отозвался король и протянул для пожатия руку.
Доктор был приглашён в дом короля, обставленный совсем просто: у стены стоял большой сундук, рядом — бюро, сделанное из красного дерева, два стола, один из них круглый, из того же красного дерева. Пол хижины был покрыт плетёными циновками. Окна отсутствовали, но через зазоры в стенах свободно циркулировал воздух, принося желанную прохладу.
На полу, на циновках, сидело около десятка мужчин, преимущественно пожилого возраста, — вероятно, решил доктор, ближайшие помощники короля, вожди племён. На них тоже были европейские одеяния, но, в отличие от короля, никто из его приближённых не сумел достичь в своём наряде необходимой законченности. Один был лишь в панталонах, с голой грудью. Другой — в распахнутом на груди жилете и без панталон, в набедренной повязке. Доктор Шеффер с почтением поклонился вождям. Переводчиком Камеамеа служил молодой англичанин по фамилии Кук.
Камеамеа пригласил доктора Шеффера присесть в кресло возле стола и сам сел на единственный в доме стул.
— Мне прочитали доставленное вами письмо от моего друга Баранова, — сказал через переводчика король. — Как он чувствует себя?
— Слава Богу, здоров, — тут же отозвался доктор.
Из-за отсутствия в родном ему языке некоторых звуков король произносил фамилию главного правителя Русской Америки на свой лад: «Каланов», но переводчик Кук называл известное ему имя так, как надо. По той же причине, из-за невозможности произнести фамилию доктора на своём языке, король вообще избегал упоминать её в своём обращении к гостю.
— Баранов просит меня, — продолжал король, — чтобы вам была оказана помощь в сборе на островах растений. Я распоряжусь, чтобы вам помогли. Вам будет предоставлен небольшой корабль для поездок по острову и, если потребуется, на другие острова. Я постараюсь также помочь вам вернуть груз с разбитого на Кауаи русского корабля.
Король взял в руки стоявший на столе графин с какой-то красной жидкостью и наполнил два бокала. Один бокал взял себе, другой предложил гостю и произнёс короткий тост. Кук перевёл:
— Его величество желает доктору успеха.
— Я очень признателен его величеству.
Шеффер, вспомнив, как угощал его Джон Янг, лишь чуть-чуть пригубил напиток. Но это оказалось некрепкое виноградное вино, вероятно, изготовленное в Европе.
— Мне сказали, что завтра «Изабелла» уходит, — продолжал король. — Вам надо где-то жить. Я дам указание, чтобы вам построили дом в деревне. Место можете выбрать сами. Кроме письма, Баранов прислал для меня что-нибудь ещё?
— Да, да, конечно, — обрадованный, что всё складывается так удачно, с энтузиазмом сказал доктор. Он тут же раскрыл свой саквояж и торжественно извлёк из него большой отрез красного вельвета и два хрустальных бокала. — Это подарки Баранова для вашего величества. — Шеффер с поклоном преподнёс дары королю. — У меня есть подарки и для жён вашего величества, но я хотел бы вручить их лично.