Король одобрительно рассмотрел материю и бокалы, постучал по хрусталю тонкой тросточкой, с удовольствием слушая мелодичный звон. Поднялся и сказал:
— Идёмте. Вы сами выберете место для вашего будущего дома. Заодно познакомлю с моими жёнами.
В сопровождении переводчика они пошли тянувшейся по берегу залива пальмовой рощей. Для своего будущего дома Шеффер облюбовал место на холме, откуда открывался чарующий вид на залив.
— Через два дня вы сможете поселиться здесь, — пообещал король.
— Премного благодарен, — с поклоном ответил доктор Шеффер, — и прошу ваше величество иметь в виду, что я опытный врач и, если вам или вашим домочадцам будет нездоровиться, я буду рад оказать помощь.
Дом, занимаемый жёнами короля, представлял собой такую же просторную хижину из жердей, крытую листьями, в какой принимал доктора Камеамеа.
В хижине сидели на циновках три очень крупные, очень толстые женщины, одетые в простые рубашки из тонкой материи, и что-то лениво жевали. Позади каждой стоял молодой слуга в набедренной повязке и опахалом из ярких перьев заботливо отгонял мух от своей госпожи и... от её арбуза. Да-да, жёны ублажали себя именно сочной арбузной мякотью — наконец-то разглядел Шеффер.
Король произнёс несколько слов, и дамы с интересом взглянули на доктора. Камеамеа поочерёдно представил гостю своих жён. Шеффер уловил лишь одно знакомое ему имя — Каахумана и внимательно посмотрел на неё, отметив властное и одновременно несколько капризное выражение её круглого лица, хранившего следы былой красоты.
— Алоха! — певуче приветствовали доктора королевские жёны, а Каахумана жестом предложила присесть на полу рядом.
Король, оставив в доме переводчика Кука, покинул их. Не теряя времени, доктор раскрыл саквояж, вынул разноцветные отрезы шёлковой материи и, объяснив, что это подарки от Баранова, с поклоном преподнёс каждой женщине по отрезу. Самовольное распределение цвета обернулось промашкой.
— О, Каланов! — протянула Каахумана, косым взглядом провожая красный отрез, доставшийся жене помоложе.
Простое любопытство, подумал доктор. Ан нет, это было притязание. Между женщинами последовал оживлённый диалог, и после короткой перепалки та, что помоложе, отдала кусок алой материи Каахумане в обмен на материю зелёного цвета. Доктор закусил губу. Но, налюбовавшись подарками, женщины, как по команде, положили их себе на колени и ласково посмотрели на доктора. Он почувствовал себя прощённым компанией этих чересчур дородных туземных красавиц и, чтобы закрепить достигнутое, робко произнёс:
— Я врач, я умею лечить различные болезни...
Выслушав перевод, женщины посмотрели на гостя с ещё большей симпатией. Каахумана что-то сказала своему слуге, и тот встал так, чтобы удобнее было отгонять мух и от своей госпожи, и от гостя. Доктор воспринял это как знак явного благоволения со стороны любимой королевской жены.
Каахумана в один присест доела остатки своего арбуза и, отодвинув в сторону тарелку с горой корок, с блаженным вздохом огладила большой живот. По её команде слуга принёс раскуренную трубку. Королева несколько раз с удовольствием затянулась, выпустила дым через ноздри и с улыбкой подала трубку доктору. Шеффер не курил, но отказ мог стать второй ошибкой. А ему так хотелось угодить любимой жене Камеамеа. Он чуть втянул в себя дым, закашлялся и тут же вернул трубку. Каахумана передала её соседке.
На первый раз с него хватит, решил доктор. Он поднялся и через переводчика поблагодарил за угощение.
— Мне было чрезвычайно приятно познакомиться с вами.
Женщины, не вставая с циновок, поочерёдно протянули ему руки. Доктор, не зная, как они воспримут поцелуй, осторожно пожал кончики пухлых пальцев.
Он был очень доволен достигнутым за этот день. Теперь он верил, что благодаря поддержке короля и его жён сможет выполнить отнюдь не лёгкое поручение Баранова.
В последующие два месяца доктор Шеффер сумел значительно укрепить свои отношения с королём Камеамеа и его ближайшим окружением. Вскоре после вселения в построенный для него дом, куда были доставлены все товары, привезённые на борту «Изабеллы», доктор вновь посетил короля, чтобы вручить ему большую серебряную медаль. Доктор пояснил, что эта медаль — знак особого отличия императора России, и, прежде чем передать её королю, с чувством поцеловал лицевую сторону медали. Камеамеа, почтительно приняв её, сделал по примеру доктора то же самое.