— Так отчего ж прозвали их коровами, а не лошадьми? — с недоумением спросил промышленник Иван Бологое с «Ильменя». Он был здесь единственным, кто вместе с Таракановым содержался когда-то в плену после крушения «Николая» и был выручен шкипером Брауном на бриге «Лидия».
— Я так полагаю: потому, — рассудительно отвечал Никифоров, — что с титьками они и мясо их вкусом подобно говяжьему.
— Так кобылы тож с титьками. Коровы ж не ржут, а мычат, а эти, сам говоришь, ржали по-лошадиному».
— То мне неведомо, почему прозвали их коровами, — признался, почесав в затылке, Никифоров, — но токмо рогов у них, как у коров, точно не было. О том, помню, сам дядьку выспрашивал. И ещё сказывал мне дядька мой Иван Васильев, что на спинах у них, когда они ели, чайки сидеть любили и насекомых из кожи их выклёвывали. По тем чайкам и коров в море нередко находили. И было их у Командорских островов столь великое множество, что дядька мой и товарищи его промышленные никогда недостатка в пище не имели.
— С кем же промышлял дядька твой? — поинтересовался Бологое.
— Сначала ходил он со Степаном Глотовым, а опосля примкнул к Ивану Соловьёву.
Услышав имена Глотова и Соловьёва, пятеро слушавших рассказ алеутов молча встали и отошли в сторону. Тараканов, часто общаясь с ними, знал, что упоминаний о промышленниках Глотове и Соловьёве, оставивших по себе плохую память жестокими избиениями туземцев, алеуты не переносили.
— А чуешь, Иван, уже теплее стало, — как ни в чём не бывало, не заметив, что он оскорбил чувства своих слушателей, сказал Никифоров Бологову. — Скоро на Сандвичевых кости греть будем.
— Но почему же всё-таки корова, а не морская лошадь? — думая о слышанном, недоумённо пробурчал Бологов.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Остров Оаху,
март 1816 года
Перед отъездом на остров Оаху для обозрения владений, дарованных ему членами королевской семьи, доктор Шеффер вновь встретился с Камеамеа.
Король принял его теперь совершенно запросто. Он полулежал на циновке в своей просторной хижине, одетый в одни панталоны, и доктор Шеффер с почтением обозрел голый торс неутомимого воина, испещрённый шрамами и рубцами. Кроме переводчика Кука, в хижине более никого не было.
Камеамеа указал доктору место на циновке рядом и спросил:
— О чём хотел говорить со мной Папаа?
Шеффер уже привык к своему гавайскому имени и воспринимал такое обращение короля как знак более доверительного к себе отношения. Поэтому сначала участливо поинтересовался:
— Как здоровье вашего величества, не беспокоит ли сердце?
— Я здоров, — коротко ответил Камеамеа.
— Завтра я отплываю на Оаху и хотел бы ещё раз выразить вам благодарность за помощь в моих научных исследованиях.
— Камеамеа рад, что Папаа занимается здесь полезным делом. Камеамеа надеется, что Папаа посоветует, как можно использовать богатства островов с большей пользой для моего народа.
— Можете быть уверены, ваше величество, что как только я осмотрю остальные острова, я дам вам не один, а несколько очень полезных советов. Но сейчас я хотел бы передать вам ещё одну просьбу господина Баранова. Как я говорил вашему величеству раньше, господин Баранов очень хотел бы развивать торговые отношения с королём Камеамеа, для чего заключить контракт о поставке компании сандалового дерева на тех же примерно условиях, как подписывали вы с американцами, братьями Уиншип.
Король неожиданно нахмурился.
— На тех же условиях? — с неудовольствием повторил Камеамеа. — Но эти братья хотели обмануть Камеамеа. Они покупали у меня ценное дерево, мои люди заготовляли его и доставляли к их кораблям, и за всё это братья Уиншип выделили мне лишь четвёртую часть доходов от продажи сандала. Они уверяли, что это очень выгодная для меня сделка и что за десять лет, пока действует этот контракт, я стану богатым человеком. Люди, которые хотят Камеамеа добра, объяснили мне, что братья Уиншип грабители, воры, они хотят разорить Камеамеа. Когда я прервал действие этого нечестного контракта, они даже не хотели отдать мне мою долю прибылей. Они так и не вернули мне мой корабль, который вместе со своими кораблями направили в Кантон. Они пытались без моего разрешения заготовлять сандаловое дерево на острове Кауаи и добились того, что их изгнали оттуда. Камеамеа не верит теперь братьям Уиншип. Почему же русские хотят заключить со мной такой же нечестный контракт? Неужели Баранов тоже стремится обмануть Камеамеа?