— Я слышал о вас. Вы командир охотников с «Ильменя» Тимофей Осипович Тараканов. А я, как вам должно быть известно, торговый представитель Баранова на Сандвичевых островах, доктор медицины и естественных наук, коллежский асессор Егор Николаевич фон Шеффер. Баранов дал мне полномочия задерживать на Сандвичевых любое русское судно, и надеюсь, капитан Водсворт уже объяснил вам, что после прибытия в Гонолулу вы находитесь в моём подчинении. Он говорил вам об этом?
— Что-то такое говорил, — сдержанно сказал Тараканов.
Напыщенный тон доктора Шеффера, слишком пространный титул, каким он счёл необходимым представить себя, как и командирские замашки и неприятный металлический акцент речи, — всё это вызвало у Тараканова безотчётную неприязнь к невысокому белобрысому немцу с воинственно торчащими усами.
— Мне отзывались о вас, — тем же резким неприятным голосом продолжал доктор Шеффер, — что вы толковый человек и хорошо владеете английским. Это так?
— Объясняюсь, — скупо ответил Тараканов.
— Я покупаю шхуну для кауайского короля Каумуалии и завтра в честь этого события устраиваю в три часа пополудни обед в здании нашей фактории. Приглашаю и вас. Сейчас мне некогда, но, возможно, завтра вечером, после обеда, мы поговорим с вами более подробно.
Выложив всё это голосом, напоминавшим скрип заржавленных петель, доктор круто развернулся и быстрым шагом пошёл по направлению к гавани.
Вот уж послал Господь на нашу голову, невесело подумал после его ухода Тараканов. Водсворт-то был прав: с этим лихим начальником они ещё наплачутся.
По словам Торопогрицкого, Шеффер поручил ему накрыть завтра стол в здании фактории на пятнадцать персон. Ожидался приход Джона Янга и находившихся в Гонолулу капитанов американских торговых кораблей.
Около двух пополудни доктор Шеффер, поднявшись на борт «Лидии» в сопровождении капитанов русских судов Уильяма Водсворта и Джорджа Янга, заплатил Гайзелару обещанные десять с половиной тысяч долларов, после чего был составлен акт о передаче судна во владение короля Каумуалии. Его подписали, кроме самого Гайзелара, выступившие свидетелями этой торговой сделки капитан корабля «Альбатрос» Уильям Смит и владелец недавно пришедшего в Гонолулу корабля «Авон» Айзек Виттимор, женатый на сестре братьев Уиншип и уже посвящённый Натаном в некоторые детали их плана сведения счетов с доктором Шеффером.
— Разрешите, господа, в честь этого события пригласить всех вас на обед, который состоится в русской фактории, — любезно заявил после окончания процедуры доктор Шеффер.
Приглашение было принято, и, сев в шлюпку, вся компания отправилась на берег.
У входа на территорию фактории их приветствовали, взяв винтовки с примкнутыми штыками на караул, поставленные Торопогрицким двое часовых из русских промышленников.
В помещении фактории был уже накрыт праздничный стол. Когда подошли и другие гости — Джон Эббетс с недавно приплывшим в Гонолулу двадцатисемилетним сыном Ричардом, тоже моряком, Натан Уиншип, Александр Адамс, Оливер Холмс и несколько русских, прислуживавшие на званом обеде алеуты внесли на двух больших блюдах только что испечённых по-сандвически поросят, и гости стали подсаживаться к столу. Задерживался лишь Джон Янг, и, зная его влияние здесь, доктор Шеффер не рисковал начать торжество.
Появлению Джона Янга предшествовала какая-то возня у входа в факторию. Послышался грозный окрик на русском: «Не трожь!», а потом смачное проклятие на английском.
— Вы что здесь устроили? — заорал, обращаясь к Шефферу, ворвавшийся в помещение Джон Янг. — Как смели вы поставить у дверей вооружённых солдат? С каких это пор русские стали командовать на этом острове? Запомните, хозяин здесь только один — Джон Янг, — при этом он ткнул себя указательным пальцем в грудь, — и я не собираюсь делить свою власть с какими-то заезжими докторишками!
Налитое кровью лицо Янга свидетельствовало, что премьер-министр находится в состоянии, близком к апоплексии.
— Да в чём дело, мистер Янг? — попытался успокоить его доктор Шеффер. — Это всего лишь почётная стража, и вы не должны так реагировать на этих людей.
Вызванный Торопогрицким для объяснений караульный — бородатый, лет тридцати пяти, промышленник — пояснил, что это пожилой гость с проклятьями напал на него и норовил вырвать ружьё.