Вернувшийся вместе с ним вождь Ована Тупигиа услужливо подсказал: «Каллавати».
— ...Вождь Каллавати, — закончил Шеффер. — Вождю же Тупигиа, — доктор показал пальцем в выручившего его, — я дал имя Платов — в честь героя русской войны против узурпатора Наполеона. Ещё одному вождю я дал русское имя Воронцов...
Каумуалии едва заметно нахмурился. Ему не понравилось, что доктор замахнулся уже и на его вождей, алии, награждая их непривычно звучащими русскими именами. И почему это канаки должны забыть славное имя Ханалеи, означавшее на их родном языке «Долина венков» или «Цветущая долина»? Впрочем, тут же подумал король, если его главнокомандующему в предстоящей войне с Камеамеа нравится эта игра в изменение имён на собственный лад, он, Каумуалии, готов её поддержать. Близкие к королю люди недавно сообщили ему, что на острове Гавайи доктора с непроизносимым для канаков именем называли на гавайский лад «каука Папаа».
— Носить русское имя — большая честь для любого алии Кауаи, — любезно отозвался король. — Называться канакским именем — тоже большая честь для любого русского. Разрешите и мне, мой дорогой друг, отныне именовать вас «каука Папаа». «Каука» значит на нашем языке «доктор». Имя Папаа очень нравится канакам, и за глаза вас так здесь и называют. Название «долина Папаа» не вызовет у моего народа протеста.
Краска невольно бросилась Шефферу в лицо. А что ему теперь оставалось делать? Лишь хорошую мину при плохой игре.
— Благодарю за честь, ваше величество, — пробормотал доктор Шеффер с кислой улыбкой. — Мне и самому, — покривил он душой, — очень нравится обращение «каука Папаа».
Посчитав вопрос об именах исчерпанным, Каумуалии перешёл к волновавшей его теме:
— Как обстоят дела со строительством форта в долине Папаа?
Доктор Шеффер с готовностью ответил:
— Я заложил на восточном берегу реки, недалеко от устья, не один, а даже два форта. Правда, из-за недостатка людей, которые привлечены к работе на плантациях, эти форты придётся строить не из камня, как здесь, в Ваимеа, а с помощью дерева и земляных насыпей. Но и такие крепости будут надёжно защищать долину... — он едва не сказал «долину Шеффера», но вовремя осёкся. Сказать же, по примеру короля, «долину Папаа» у него не поворачивался язык.
Каумуалии так и не узнал, что первому из заложенных фортов доктор Шеффер дал имя Александра, второму — Барклая — в честь ещё одного русского героя войны с Наполеоном. Он не упомянул этого, чтобы вновь не раздражать короля. Услышанному же тот одобрительно покивал головой и благосклонно спросил:
— Что ещё хотел бы сказать мне каука Папаа?
И доктор решил воспользоваться моментом и присутствием первых вождей острова во имя дальней цели.
— Ваше величество, — скорбным голосом начал он, — мне неприятно затрагивать эту тему, но и промолчать не могу. Начальник нашей фактории Фёдор Лещинский, вы его знаете, только что доложил мне о состоянии дел здесь, в Ваимеа. Он пересказал слова кого-то из канаков, что ваш вождь... — доктор сверился с лежавшей на столе бумажкой, — вождь Камахалолани, наслушавшись всяких сплетен о русских от недавно побывавших на острове американцев, распространяет злобные слухи, говорит, что русские погубят канаков, ввергнут их в кровопролитную войну. Этот вождь подбивает своих подданных не подчиняться приказам русских и не работать на строительстве форта. Если мы сразу не пресечём такие разговоры, наша армия не будет боеспособной и мы никогда не победим короля Камеамеа. Как главнокомандующий русско-канакским войском, я обязан поставить вас в известность об этом прискорбном происшествии.
По лицу короля прошла тень, и он гневно заговорил с сидевшими на полу вождями, обращаясь преимущественно к пожилому, лет пятидесяти, мужчине с перебитым то ли в драке, то ли в сражении носом. Должно быть, это и был вождь Камахалолани. Тот что-то угрюмо бубнил в своё оправдание.
— Алии Камахалолани, — повернулся наконец король к доктору, — уверяет, что его слова были неправильно поняты. Он лишь передал кому-то, что говорили ему о русских американцы. Но сам не поддерживает американцев. Если же каука Папаа считает, что этот алии в чём-то виноват перед ним, вождь готов принести свои извинения и делом искупить свою вину. Камахалолани предан нашей общей с русскими борьбе против Камеамеа и, как только начнётся война, поставит в наше войско своих лучших воинов.