Эти канаки, подумал, проводив вождя, доктор Шеффер, при близком знакомстве оказываются очень даже славными людьми.
Ставший чуть не в один день земельным магнатом, доктор Шеффер испытывал жгучее нетерпение поскорее ознакомиться с новыми владениями, представиться своим подданным, поставить перед ними задачи по обработке земли, разбить плантации, сады, огороды. Время идёт, не культивированная пока земля ждёт, чтобы её возделали, и она способна давать не один, а несколько урожаев в год. Чем быстрее её засеешь, тем быстрее будешь собирать урожай.
Словом, через несколько дней, убедив короля, что ему необходимо проверить, как идёт строительство фортов в долине, носящей его имя, доктор Шеффер отправился в новое путешествие. Он взял с собой проводником вождя Овану Платова. Чтобы лучше изучить географию острова, а заодно приглядеть новые плодородные места, доктор Шеффер двинулся пешком, намереваясь выйти на северную сторону острова, обогнув его с юга на восток.
Дарованная Платовым земля в провинции Ханапепе лежала вблизи Ваимеа, к востоку от реки Ханапепе. Сандвичане испокон веков называли эту долину Туилоа. На севере она была ограничена притоком реки Ханапепе с длинным, труднопроизносимым, на взгляд доктора, названием. На юге выходила к берегу моря.
Теперь, когда доктор Шеффер уже имел некоторый опыт проведения церемоний передачи земли в его собственность, он постарался сделать всё примерно так же, как это было организовано в долине Ханалеи: общее собрание жителей на зелёной лужайке, подарки местным алии, торжественное оглашение перед народом дарственного акта, пожатие рук тем крестьянам, кого передавали ему вместе с землёй, угощение под открытым небом и в заключение программы жизнерадостные песни и пляски канаков.
— Главное, — внушал доктор Оване Платову перед началом церемонии, — создать атмосферу всеобщего веселья, а ещё лучше — народного ликования.
Всё получилось почти так, как они и задумали. Кто-то из вождей выпил, правда, чересчур много и начал буянить и преждевременно запевать песни. Кто-то был обижен тем, что каука Папаа обделил его подарками. Но на всех подарков не хватит. Кого-то ублажишь, а обиженные всё равно найдутся. Если даришь платок, обижаются, что не подарил зеркало. Даришь нож — опять обижены, что другому достался топор и т. д.
Как только Платов сообщил собравшемуся народу о передаче в вечную собственность этой земли кауке Папаа, взял слово сам виновник торжества. Он объявил, что в память об этом событии даёт долине новое имя. Отныне она будет называться долиной Георга. Пусть запомнят, твёрдо решил доктор Шеффер, что он не Егор Николаевич, как зовут его русские, и отнюдь не Папаа, как прозвали канаки, а Георг Антон Шеффер, и только так!
— Вот эта река, — доктор указал на струившийся среди зелёных берегов приток реки Ханапепе, — отныне будет называться рекой Дон!
Это название он тоже дал с дальним прицелом. Поскольку в долине Георга будет постоянно жить несколько русских, а со временем у них появятся семьи и дети, пусть не страдают от ностальгии, пусть всегда сознают, что здесь, на реке Дон, — кусок их родины, которую они должны беречь и лелеять.
Взятым им в этот поход трём русским промышленникам доктор Шеффер поручил в его отсутствие присматривать за принадлежащими ему отныне канаками и с их помощью посадить на свободной земле хлопок, табак, маис, а также апельсиновые, лимонные, оливковые деревья. Двум алеутам доктор Шеффер наказал надзирать за подаренными ему Платовым тремя свиноматками и хряком и обеспечить неуклонное увеличение поголовья.
Алеуты провожали его с грустью в глазах. Доктор был тронут столь очевидным свидетельством преданности. Он не догадывался, что эти дети природы, привыкшие охотиться на морских зверей, испытывали страх перед порученными их заботам огромными свиньями и совершенно не представляли, каким образом смогут жить здесь.
Да и было ли время у доктора вникать в душевные переживания подчинённых, если он должен был промерить быстрыми шагами новые цветущие долины на юго-восточной стороне острова Кауаи. Вместе с вождём Ованой Платовым он форсировал ручьи и реки, взбирался на холмы, спускался в низины, иногда, как ребёнок, гонялся с сачком в руках за экзотическими бабочками, подбирал на земле какие-то камешки, срывал растения, на привалах делал беглые записи в блокнот. И всё это под весёлую песенку на немецком языке, содержания которой Ована Платов понять, естественно, не мог. А в ней был зажигательный припев: «Сердце ширится в груди, хорошо теперь идти!» Ибо эта земля была Шефферу по душе. Миновав по пути сорок плодородных долин, орошаемых прозрачными как слеза ручьями и реками, в которых плескалась рыба, встречая то в одной долине, то в другой прилежно работающих на полях крестьян, любуясь с берега рыбацкими лодками, бороздящими в поисках улова морской простор, доктор думал, что на этой Богом отмеченной земле он не пропадёт. Что там сказки, которые читала ему в детстве мама: мифическая земля с молочными реками и кисельными берегами существует! Он идёт по ней, меряет её своими быстрыми ногами.