Когда доктор Шеффер вернулся из своего путешествия, Тараканов, встретившись с ним, как бы невзначай поинтересовался, как долго ещё они могут прожить на острове Кауаи.
— Мы останемся здесь надолго, — многозначительно поднял вверх палец доктор Шеффер. — Этот остров уже принадлежит Российской империи. Нам здесь подарены земли. Зачем же нам уходить отсюда?
Этот категоричный ответ окончательно убедил Тараканова, что пора официально оформить его отношения с прекрасной сандвичанкой. Он устал от одиночества и бесконечных странствий. Ему хотелось мира и покоя. И чтобы рядом с ним была любимая и любящая его женщина, Лана.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Остров Гавайи,
24 ноября 1816 года
Алая полоса всё ярче разгоралась над горизонтом, окрашивая нижние края облаков. Вот уже и вершина выступавшей в отдалении горы заиграла красками восходящего дня. Туман в долинах рассеивался. При умеренном, дувшем с востока ветре русский бриг «Рюрик» под военным Андреевским флагом тихо входил в небольшую бухту Каилуа на западном побережье острова.
Командир брига, двадцатидевятилетний лейтенант флота Отто Коцебу обернулся к стоявшему рядом с ним на палубе невысокому смуглому португальцу Элиоту де Кастро:
— Вам придётся отправиться на берег первым. Король вас знает, и будет лучше, если именно вы объясните ему цель нашего путешествия. — Он помолчал и добавил: — Мне не нравится напуганный вид всех этих туземцев.
— Да, — согласно сказал Элиот де Кастро, — похоже, они нас побаиваются. Пока непонятно, чем это вызвано.
Три дня назад, когда «Рюрик» приблизился к северо-западной оконечности острова и на борт поднялся первый подплывший к ним на каноэ сандвичанин, они заметили страх, мелькнувший в его глазах, едва он услышал от Элиота де Кастро, из какой страны прибыл корабль. Объяснив жившему прежде на Гавайях и владевшему местным языком де Кастро, где они могут найти короля Камеамеа, канак поторопился покинуть борт брига, словно пребывание на нём грозило его жизни.
Ситуация повторилась в заливе Кавайхае, на берегу которого располагалось поместье премьер-министра Джона Янга. К ним там поднялось несколько канаков, тотчас радостно признавших в де Кастро бывшего врача Камеамеа, которому король дал имя Наю. Коцебу через посредничество де Кастро даже уговорил одного из владевших английским канаков послужить им лоцманом, но стоило тому услышать, что корабль русский, как он сделал попытку броситься за борт. Элиот де Кастро с трудом удержал беглеца и попробовал втолковать ему, что они пришли сюда с мирными целями и бояться русских моряков не стоит.
На расспросы, что послужило причиной его страха, канак ответил, что с полгода назад здесь были два русских корабля, потом они ушли на Оаху, и с тех пор между русскими и жителями острова Гавайи случился раздор. На острове говорят, что русские обещали прислать сюда военный корабль для покорения всех канаков.
— Чёрт знает что! — хмуро отреагировал на это известие Отто Коцебу.
Ему было досадно, что ни в Калифорнии, когда он встретился с начальником крепости Росс Иваном Кусковым, ни ещё ранее на острове Уналашка, где несколько дней стояли в гавани близ поселения Российско-Американской компании, его не предупредили, что на Сандвичевых между русскими и канаками произошла какая-то заварушка.
Коцебу приказал бросить якорь, и вскоре шлюпка с посланным к королю Элиотом де Кастро отвалила от борта «Рюрика». Глядя поверх головы сидевшего на корме шлюпки португальца, как споро орудуют вёслами матросы, Коцебу подумал, что сама судьба свела его с этим искателем приключений, уроженцем Бразилии, успевшим послужить и Камеамеа, и Баранову. Португалец не скрывал, что его носит по свету страсть к обогащению. По пути к Сандвичевым он неоднократно упоминал о том, что Российско-Американская компания осталась должна ему за службу не менее двух тысяч долларов, и намекал, доверительно сжимая руку Отто Коцебу, что рассчитывает на его содействие в возврате долга. Но Коцебу не собирался ради этого плыть в Ново-Архангельск либо платить де Кастро из средств, выданных на цели кругосветного плавания.