Для разговора на эту тему он как-то навестил доктора Шеффера. Тот был занят в саду фактории посадкой винограда винных сортов. Тараканов подошёл к нему и, против обыкновения, нерешительно сказал, что надо бы поговорить по серьёзному делу.
— Так говорите, Тимофей Осипович, говорите, вы мне не помешаете, — не отрываясь от работы, отозвался доктор Шеффер. — Какие-то сложности на строительстве форта?
— Не о том я, — замялся Тараканов и вдруг бухнул: — Просто я жениться надумал.
Доктор Шеффер выпрямился, лицо его изобразило подобие улыбки.
— А я уж кое-что слышал. Мне Фёдор Лещинский докладывал, что, мол, погуливает Тимофей Тараканов, в деревне молодуху себе завёл, работой манкирует.
— Мели, Емеля, твоя неделя, — презрительно сплюнул Тараканов. — А у самого Федьки и других дел будто нет, как за всеми доглядывать.
— Вы на меня не обижайтесь, — весело сказал доктор. — Я доволен вами, и всякие такие разговоры на меня не влияют. Это даже хорошо, что вы официально решили породниться с сандвичанкой. Ваш брак, дорогой Тимофей Осипович, — в голосе Шеффера зазвучали торжественные ноты, — будет знаменовать вечную и нерушимую дружбу между русскими и канаками.
— Мне надо бы кое-что подарить её родне, — перевёл на земные надобности Тимофей.
— Выбирайте на нашем складе что хотите, — размахнулся по-царски доктор, — любые материи, инструменты, что может понравиться канакам. Я и сам одарю вас и вашу избранницу от имени компании. Поговорю с королём, чтобы и он не поскупился на подарки чете, символизирующей крепкий союз между русскими и сандвичанами. Подумай, Тимофей Осипович, о свадебном наряде невесты. Она должна выглядеть прилично.
— Уже думал, — тяжко вздохнул Тараканов. — Платьев-то женских на складе у нас нет. Придётся самому блузу ей сшить.
— Вам и дом свой нужен, — продолжал входить в его нужды Шеффер. — Не в канакской же деревне жить будете.
— Насчёт дома тоже думал Сам построю. Мужики наши помочь обещали.
— А какой же дом хотите строить и где?
— Да как у канаков. Для местного климата лучше не придумаешь. Только по нашему обычаю хочу...
Предбанничек, что ли, устроить. А то как-то непривычно с улицы — прямо в горницу. А поставим его, ежели вы, Егор Николаевич, не против, аккурат посерёдке между факторией и деревней канаков, чтоб и мне и ей сподручно было к своим ходить.
— Это место с королём Каумуалии обсудить надо, чтоб к нам претензий с его стороны не было, — заговорил в Шеффере законник. — Но вы об этом не беспокойтесь. С королём я всё улажу.
Вполне удовлетворённый разговором, Тараканов с чувством сказал:
— Спасибо, Егор Николаевич, за понимание и содействие.
— О чём речь, дело важное, — протянув промышленнику руку, по-простецки сказал доктор Шеффер.
Вечером Тараканов навестил Лану и, приласкав, сразу стал заниматься малопонятными ей операциями. Достал из кармана узкую ленту с делениями, обернул сначала вокруг её плеч, потом вокруг талии, вокруг груди и бёдер, старательно помечая что-то на бумажке. Когда же она спросила, зачем это, он объяснил, что хочет сделать ей новый наряд.
Подарки Лана любила и стала с нетерпением ждать, что ещё такое выдумал для неё милый.
Меж тем по деревне Ваимеа уже полз слух: скоро будет большое веселье в честь того, что русский алии берёт в жёны Лану, а русские уже начали строить дом для молодых под сенью одинокой пальмы на берегу реки. Помогать им пришли и канаки. Они с энтузиазмом обтёсывали жерди, заготовляли листья для крыши дома, и, кажется, более всех радовался этому событию неугомонный братишка Ланы, суетившийся у всех под ногами и счастливый тем, что каждый, кому хотелось, использовал его на подхвате.
Сооружаемый всем миром дом был готов через два дня. Он получился с удивительной пристройкой: небольшое крыльцо с резной фигуркой конька наверху и похожие на веранду сени перед входом в жильё. В остальном же был подобен обычной канакской хижине — с продуваемыми ветерком стенами, с крышей из листьев и полом, покрытым плетёными циновками.
А ещё до того, как дом начали строить, Тараканов пришёл с Ланой к её родителям и, преподнеся им подарки — топор для отца, зеркало и отрезы сатина для матери и в придачу — нет большего сокровища в любой канакской деревне! — железный котёл и медный чайник для всей семьи, — попросил отдать Лану ему в жёны. В знак согласия отец Ланы, лет сорока рыбак с дочерна загорелым телом, потёрся носом о нос Тараканова и протянул ему крепкую руку. Он был счастлив, что их любовь и гордость Лана, так рано потерявшая первого мужа, снова нашла достойного её мужчину — русского алии по имени Тим.