В оставшиеся до свадьбы дни Тараканов, вооружившись ножницами, иголкой и нитками, колдовал над выделенным ему из компанейских припасов отрезом белого атласа. Изготовление женских блуз было для него делом новым, но он справился. Накануне торжественного дня заставил Лану примерить наряд, чуть сузил блузу в талии, немного расширил в плечах. Сверкающая на солнце материя спускалась на округлые бёдра Ланы затейливыми воланами, туго натягивалась на груди. Взглянув на себя в зеркало, Лана опешила от неожиданности и восторга и пылко обняла шею своего «кане лауае».
Угощение было устроено в саду на территории русской фактории. Для канаков скатерти были расстелены прямо на земле, для самых важных гостей поставили столы. Поскольку канакские обычаи запрещали женщинам принимать пищу вместе с мужчинами, немногие допущенные на торжество представительницы прекрасного пола лишь пригубляли напитки. Молодых заставили целоваться и по-русски и по-канакски — носом о нос. Дородные жёны короля Каумуалии с завистью взирали на экстравагантный, по их понятиям, наряд невесты Сверкающая белая материя была так хороша, так ярко выделялось на её фоне спускавшееся с шеи Ланы ожерелье из красных, сиреневых и жёлтых цветов, таким счастьем светились тёмные глаза избранницы русского алии, что королевские жёны, каждая сама по себе, твёрдо вознамерились потребовать у своего супруга, чтобы и он выпросил у русских для их нарядов такую же материю.
Хорош был и Тараканов в красной сатиновой рубахе, подпоясанной ремнём. Он подровнял бороду, аккуратно причесал ещё густые рыжие волосы, глубокой нежностью теплел его взгляд, когда он смотрел на сидевшую подле него Лану.
От имени компании и всего отряда находившихся здесь русских доктор Шеффер подарил молодожёнам большой кованый сундук с ярко расписанной крышкой. И король Каумуалии не ударил лицом в грязь, важно объявил гостям, что в честь этого события, укрепляющего союз русских с канаками, он дарит Тараканову и Лане деревню с тринадцатью жителями в провинции Ханапепе.
— На берегу реки Дон! — радостно возвестил несведущим русским уже всё заранее обговоривший с королём доктор Шеффер.
На закате солнца молодых торжественно проводили в новую хижину. Русские гости и большинство канаков разошлись по своим домам. Но возле хижины на берегу реки осталось несколько мужчин и женщин в возрасте от двадцати до сорока лет. Они тихо сидели на траве вокруг дома и ждали, вслушиваясь в доносившийся изнутри нежный любовный шёпот, в котором русские слова мешались с канакскими. Когда над землёй спустилась мгла и выглянул лунный серп, бросивший серебристое отражение в воды реки, из-за тонких стен хижины стали слышны прерывистые вздохи и сладкие стоны Ланы. Насладившись этой любовной песней, вознаграждённые за своё терпение канаки с довольным видом посмотрели друг на друга и, встав с земли, молча пошли в деревню.
По примеру испанца Марина, успешно разводившего скот на острове Оаху, доктору Шефферу тоже хотелось организовать на Кауаи солидное животноводческое хозяйство. Этой идеей он поделился с королём, намекнув, что животным нужен простор и корм и неплохо было бы, если бы король уступил компании для выпаса скота подходящий участок земли. Король думал недолго и предложил доктору использовать для этих целей необитаемый остров Льхуа, расположенный к северу от острова Ниихау. По словам короля, Льхуа был невелик, но пастбищ для животных там вполне хватало. Доктор Шеффер решил отправить на Льхуа четырёх русских вместе с козами и овцами.
Животных погрузили на «Ильмень». Руководить экспедицией по доставке людей и скота на остров доктор поручил помощнику комиссионера Степану Никифорову. Ему же, с учётом того, что Никифоров разумел по-английски, он собирался дать и другое, тайное задание, касающееся капитана Водсворта. Водсворт по-прежнему не внушал Шефферу доверия, и доктор опасался, что американец вот-вот подложит ему какую-нибудь мерзкого вида свинью.
— Постарайтесь, — сказал Шеффер Никифорову незадолго до отхода корабля, — исподволь приглядеться во время плавания к капитану Водсворту. Послушайте, о чём он говорит с матросами и что матросы говорят о нём. Главное — не дайте Водсворту, если появится у него такое намерение, угнать «Ильмень» на Оаху. Как это у нас, у русских, говорится: даже сытый волк всё в лес смотрит?
— Примерно так, — согласно кивнул Никифоров.
Его, как и других промышленников, уже не удивляло, что доктор Шеффер предпочитает считать себя русским.