Отсюда и Баранов заключил, что среди британцев тоже мерзавцев хватает.
В ноябре прошлого года он отправил «Неву» с Гагемейстером на Сандвичевы острова, чтобы по возможности закупить там продукты питания для нужд компанейских поселений. Задерживается лейтенант. Должно быть, понравилось на благодатных островах. Пора бы и возвратиться.
Находясь на Кадьяке, Баранов как-то незаметно для себя сблизился с отцом Германом. После гибели судна «Феникс», на котором возвращался в Америку рукоположенный в сан епископа отец Иосаф, духовную миссию возглавил тихий и неприметный отец Герман. Баранову много порассказали о добрых подвижнических делах монаха и в Павловской гавани, и на острове Афогнаке, где обучал он мальчиков-креолов искусству возделывания земли и выращивания овощей. Люди, особливо женщины-алеутки, тянулись к жившему отшельником монаху. Он обладал великим даром утешения, успокоения души: для каждого, кто обращался к нему, находил доброе, ласковое слово, был неутомим в проповеди веры Христовой и благодати, снисходящей на каждого, обращённого в эту веру. Баранов и сам, ближе познакомившись с ним, понял, что отец Герман из тех подвижников, коими всегда держались устои православия. Он и подался сюда, в Америку, лишь потому, что даже уединённый монастырь на острове Валааме казался ему слишком суетным местом, слишком шумным для того, кто ищет отшельнической судьбы.
Беседы с бедно одетым монахом имели чудесную спасительную силу, и каждый раз после встреч с отцом Германом Баранов чувствовал, что душа его будто светлела. Не однажды каялся он перед отцом Германом, в коем видел теперь пример деятельной любви к людям, и прощения у него просил за то, что когда-то, разгневавшись на монахов, обидел и его. Он уговаривал отца Германа переехать в Ново-Архангельск, просил взять под своё духовное руководство воспитание его детей, но монах был непреклонен: он нужен людям здесь, на Кадьяке. А что ему на Ситхе, где и Божьего храма нет?
Выйдя из дома, Баранов спустился вниз и, минуя крепостные бастионы, пошёл к берегу залива. Лёгкий бриз тянул со стороны моря. В гавани, недалеко друг от друга, стояли два корабля — компанейский «Открытие» и американский «О'Кейн». Оба трёхмачтовые, почти равных размеров, и всё же, с глубоким удовлетворением отметил Баранов, «Открытие» несколько поболее американского судна. Его грузоподъёмность была триста тонн, а у бостонского корабля на двадцать тонн меньше. Спущенный на воду в прошлом году, корабль был уже полностью вооружён. Это было самое крупное судно из всех, какие строились до того в Русской Америке, и Баранов уже предвкушал момент, когда он сможет послать его в дальний вояж — на Сандвичевы, а то и в Манилу, в Батавию...
Во избежание неприятных сюрпризов со стороны колошей, которые из злобы к русским могли и сжечь судно, он учредил на борту «Открытия» круглосуточный сторожевой пост. Как и на других постах, часовые несли там караул посменно, и сейчас Баранов видел, как от берега отвалила шлюпка, доставлявшая на борт судна очередной наряд. Вместе с часовыми на шлюпке пошёл к «Открытию» для производства смены дежурный по караулу промышленник Василий Наплавков, из ссыльных. За усердие и способности он был произведён Барановым в старшины караульной службы, которой руководил Матвей Огородников.
Что ж, всё в крепости шло своим чередом, хотя иной раз Баранов с тревогой думал о том, куда подевалось отправленное прошлой осенью в Калифорнию судно «Св. Николай» с Булыгиным и Таракановым. Джонатан Уиншип сообщил ему, что по пути к Ново-Архангельску встречал у калифорнийских берегов «Кадьяк» Кускова и возглавляемую Слободчиковым промысловую партию. Об экипаже «Св. Николая», который должен был действовать в Калифорнии заодно с Кусковым, не было ни слуху ни духу.
А вот и его славные парни. На отмели, куда прибой выкидывал лайденную капусту, возились в единоборстве два смуглокожих подростка — Антипатр и Семён Лукин, сын погибшего в Якутате от рук колошей старовояжного. Парнишку вместе с несколькими женщинами-алеутками удалось выручить из туземного плена в обмен на захваченных в Якутате заложников — аманатов. Собираясь обратно в Ново-Архангельск, Баранов забрал осиротевшего парнишку с собой, чтобы поселить в своём доме на правах приёмного сына. Мальчик был лишь на год младше его Антипатр а, и они быстро сдружились.
Остановившись в нескольких шагах от боровшихся подростков, Баранов наблюдал, как ловким приёмом, сцепив за спиной у Антипатра руки, Семён Лукин оторвал противника от земли и в мгновение ока припечатал его лопатки к земле. Семён издал радостный победный крик. Мальчики встали на ноги, стряхивая налипший к одежде песок.