Баранов, прикинув возможные расходы, тотчас отказался:
— Слишком накладно это компании обойдётся.
Однако во время следующей встречи высказал другую идею: он готов содержать шлюп за счёт компании, если капитан возьмёт на себя обязательство плавать по проливам, перевозя охотников-алеутов, и способствовать торговле с дикими.
Выслушав правителя, Головнин почувствовал себя так, словно ему нанесено личное оскорбление.
— Вы, кажется, не совсем понимаете, — ледяным голосом ответил он, — что вы мне предложили. Вы предложили мне превратить военный шлюп под императорским флагом в обычное купеческое судно. Да как же я могу согласиться на это! Никто мне таких полномочий не давал. Разве могу я унизить императорский флаг и себя лично подобной сделкой!
Слова эти больно уязвили Баранова. Не однажды приходилось ему и раньше выслушивать высокомерные поучения со стороны флотских офицеров, задевавшие его купеческое достоинство. Но от Головнина он этого не ожидал. Вот тебе, матушка, и Юрьев день! Помогал-помогал в торговых операциях да и брякнул, что это, мол, дела, недостойные людей благородного звания. Что ж, с Богом, капитан, плыви, сами управимся.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Утешением для Баранова после ухода «Дианы» оставалось и спустя месяц глубоко взволновавшее его событие, случившееся незадолго до её появления в Ново-Архангельской гавани.
В воды залива тогда вошёл американский бриг «Лидия», и поскольку судно оказалось здесь впервые, Баранов ожидал, что капитан явится к нему на приём, чтобы доложить, с какими целями пожаловал.
В окно кабинета он видел, как от корабля отвалила шлюпка и пошла к берегу.
Вскоре его секретарь Григорий Терентьев известил, что встречи с правителем ждёт посетитель.
— Какой посетитель? — придирчиво спросил Баранов, давая понять, что так не докладывают.
Но, строго взглянув на Терентьева, догадался: что-то здесь не так. Смуглое лицо креола сияло, словно он приготовил для своего хозяина приятный сюрприз.
А потом, не дожидаясь приглашения, в комнату зашёл дюжий рыжеволосый человек с прищуренным взглядом ясно-голубых глаз, и Баранов оторопело уставился на него, как на выходца с того света. Преодолев замешательство, радостно вскричал:
— Тимофей? Тараканов! Живой!
Редко давал он волю своим чувствам, но сейчас чуть не бегом поспешил к вошедшему, обнял его, пристально вгляделся в потемневшее от солнца лицо, с тревогой спросил:
— Где остальные? Где Булыгин? Что с «Николаем»?
И гость сразу помрачнел, глухо сказал:
— Скончался Николай Исакович, царствие ему небесное! И «Святой Николай» погиб...
— Рассказывай! — торопясь узнать подробности, приказал Баранов.
Ново-Архангельск,
20 сентября 1808 года
В то лето промысел в разделяющих острова проливах был скромным, и Баранов решил, что пора серьёзно исследовать побережье Нового Альбиона и Калифорнии с целью отыскания богатых морскими бобрами угодий, равно как и разведки места, пригодного для основания будущего поселения. Вот уже пять лет посылал он в Калифорнию промысловые партии на американских судах, и возглавлявшие их промышленники — Швецов, Слободчиков, Тараканов сообщили много поучительного о природе и климате побережья, о бухтах, где в изобилии водятся морские бобры, и о том, где расположены испанские миссии. Однако до сих пор картина складывалась отрывочная, его доверенные лица могли описать лишь участки берега, где приставали американские корабли. Теперь же надо было составить целостную картину побережья, со всеми реками, бухтами и заливами, положить всё это на карту, отметив и места, пригодные для якорных стоянок.
Задача была серьёзная, и успешное её выполнение открывало перед компанией далёкие и многообещающие виды, о чём когда-то думали они вместе с Николаем Петровичем Резановым после успешного похода камергера в гавань Сан-Франциско. Исследовать побережье намечалось двумя партиями, на двух судах.
Один корабль, бриг «Святой Николай», уже подготовили для отплытия к берегам Нового Альбиона. За два дня до отхода судна Баранов пригласил к себе назначенного командиром брига штурмана Булыгина и промышленника Тараканова, шедшего на бриге в должности суперкарго, чтобы дать им последнее напутствие.
Эти двое неплохо дополняли друг друга. Штурман Булыгин был грамотным мореходцем, служил в компании уже семь лет, неоднократно плавал к берегам Камчатки и вдоль северо-западных берегов Америки. Тараканов регулярно возглавлял промысловые партии, ходившие на американских судах в Калифорнию.