— Так не звери же они, — тщательно выговаривая полузабытые английские слова, сказал Тараканов, — а такие же люди, как и мы.
В ту первую ночь на корабле, ворочаясь в матросском кубрике, Тимофей от волнения долго не мог уснуть. Разве в двух словах мог он рассказать американскому шкиперу, по внешности почти ровеснику, обо всём, что пережито за этот год вынужденной неволи?
Отдавшись на милость вождя Ютрамаки, сразу решил Тараканов: уж ежели довелось ему делить пищу и кров с этим народом, который называл себя хох, надо и языку их обучиться, и, чтоб не считали его нахлебником, показать, что и он кое на что способен, принести приютившим его людям хоть малую пользу.
Начал с того, что выковал из гвоздей примитивный инструмент и с его помощью изготовил деревянную посуду для тоена. Посуда настолько понравилась, что заказы посыпались со всех сторон, и Ютрамаки с выгодой продавал её своим сородичам и людям из других племён.
Детишек развлекал Тараканов деревянными свистульками, какие выучился мастерить ещё в детстве. А для воинов племени соорудил особую трещотку, способную издавать звуки разных тонов, благодаря чему её можно было использовать для подачи военных сигналов.
Воздушного змея сделал он больше для собственного удовольствия, но когда запустил в небо на поводке из жил и подгоняемый ветром змей взлетел под облака, вместе с восторженно наблюдавшими за Таракановым ребятишками дивились этому чуду и взрослые. С тех пор. туземцы племени хох стали считать попавшего к ним пленника великим кудесником.
Кое-что изготовил он и для охотничьего промысла — несколько ловушек на малого зверя и даже на медведя, и трофеи местных жителей значительно умножились. Немало других охотничьих премудростей, давно известных в Сибири, передал Тараканов народу хох и стал желанным гостем в каждом доме.
Ютрамаки, видя, что пленник его человек очень полезный, в знак полного уважения прав и достоинства русского промышленника вернул ему ружьё, сохранившиеся патроны и порох, и тогда Тараканов смог показать туземцам своё искусство в стрельбе. Ходившие вместе с ним на охоту рассказывали соплеменникам: он стрелял уток влёт так ловко, что ни одна птица не могла уйти от него живой.
Однажды к индейскому лагерю на берегу пролива пришли измождённые, шатавшиеся от голода люди с полубезумными глазами. Это были те из команды «Св. Николая», кто отказались отдаться на милость туземцев и решили самостоятельно выходить к морю. Товарищи рассказали, что их постигла неудача. Сумели построить парусную лодку, но в море, возле злополучного острова Дестракшн, где потерпел аварию их бриг, лодка тоже разбилась о скалы. Теперь они не видели иного спасения, как пережить зиму у племени, которое возглавлял Ютрамаки.
К тому времени Тараканов уже добился такого уважения среди туземцев, что его сочли достойным посвящения в круг избранных и приглашали участвовать в совете старейшин наравне с вождями. И он использовал своё положение, чтобы оказать покровительство соплеменникам, защищать их, когда им чинили обиды.
Зимой он жил в просторной, построенной своими руками деревянной землянке, и у него нашли приют несколько товарищей, деля с ним добытую в охотничьих походах дичь.
Вспоминая в эту ночь на корабле свою жизнь у туземцев, Тараканов горько скорбел, что не смог уберечь от безвременной кончины ни Анну Петровну, ни штурмана Булыгина. Они оказались в лагере другого вождя, кочевавшего в стороне от племени Ютрамаки. По дошедшим до Тараканова слухам, штурману и Анне довелось хлебнуть немало лиха. Им то позволяли жить вместе, то вновь разлучали. Хозяин пленницы устраивал ей сцены ревности, и жизнь обоих стала цепью мучений. Суровая зима и перенесённые душевные потрясения окончательно подорвали их силы. Первой ушла в мир иной гордая Анна Петровна. Спустя некоторое время скончался от чахотки и Николай Булыгин.
Утром Тараканов попросил Томаса Брауна не покидать побережье, пока не будут вызволены из плена его товарищи, убеждая, что главный правитель русских в Америке Баранов сторицей вернёт всё потраченное на выкуп.
Индейцы потребовали взамен товары, какие были у Брауна: байковые одеяла, сукно, стальные пилы; ножи, зеркала, порох. Торг был нелёгким, но Браун в конце концов принял условия индейцев и выручил пленников. В общей сложности на борту «Лидии» отправлялось в Ново-Архангельск тринадцать человек из экипажа «Св. Николая».
Напрасно Тараканов тратил слова на посулы: перед отплытием из Бостона бывавшие ранее на северо-западных берегах Америки торговцы предупреждали Брауна, что успех его похода в немалой степени зависит от того, удастся ли установить хорошие отношения с всесильным в тех краях Барановым, и вот сама судьба послала ему этих бедолаг, чтобы дать отличный шанс подружиться с правителем Аляски.