В тот вечер город был освещён ярче обычного: в окнах домов, как на Рождество, выставили зажжённые свечи, звучала бравурная медь военных оркестров, и долго не унималось стихийно начавшееся днём народное гулянье.
Феерическая жизнь началась для русских моряков: званый обед у генерал-губернатора, на следующий день — торжественный приём в военном клубе, и вновь столы ломятся от изысканных яств, вино льётся рекой и провозглашаются бесконечные тосты — за императора Александра, короля Георга, герцога Веллингтона, фельдмаршала Кутузова, Витгенштейна, графа Воронцова, атамана Платова и других полководцев и героев, чьи имена отныне были крепко связаны с победными действиями против тиранившего Европу узурпатора. Желанными гостями были русские моряки и в загородных поместьях, и в домах простых жителей Сиднея.
В такой суматохе немудрено было и растеряться, но капитан «Суворова» и в этой нелёгкой для прозаических дел обстановке не забывал позаботиться о корабле: судно конопатили, красили, меняли такелаж, латали шлюпки, и славно поработавшая часть экипажа на следующий день меняла уставших от развлечений на берегу товарищей, чтобы дать им возможность успокоиться и привести в порядок растрёпанные чувства в благотворном труде на палубах корабля.
В начале сентября корабль покинул гостеприимные берега Новой Голландии, а на двадцать шестой день после выхода из Джаксона в пустынных морских просторах было замечено множество летевших в одном направлении птиц. Внимательно наблюдая за ними, Михаил Лазарев сверился с картой, но на пути следования птиц никакой близкой земли отмечено не было: слева по курсу значились острова Самоа, справа — острова Кука. Тем не менее у Лазарева появилось счастливое предчувствие, что птицы недаром избрали этот маршрут. А вдруг где-то недалеко лежит остров, ещё не известный мореплавателям?
— Так что, Семён, рискнём? — весело спросил Лазарев своего близкого друга лейтенанта Семёна Унковского.
— А отчего ж не рискнуть! — так же весело ответил Унковский.
Лазарев скорректировал курс корабля по маршруту птичьих стай и приказал матросам смотреть в оба.
Вечером, когда подернутое лёгкими облаками небо отпылало нежнейшими красками заката и уже начало темнеть, один из вперёдсмотрящих радостно крикнул: «Вижу землю!» В ожидании следующего дня решено было лечь в дрейф. На рассвете земля ясно открылась им. Это были пять небольших островов, редко поросших деревьями, — судя по всему, коралловый атолл. Корабль подошёл ближе, и на расстоянии двух с половиной миль до суши на воду спустили шлюпки. Исследовать острова решено было двумя группами. На одной шлюпке отправились Лазарев с Унковским, на другой — штурман Алексей Российский с корабельным врачом и натуралистом немцем Шеффером.
Осмотр показал, что острова представляют немалую опасность для мореплавателей. Даже вблизи суши брошенный лот показывал весьма большие глубины, а низменный берег можно было и не заметить при большой волне.
К счастью, в этот день волнение было минимальным, и только это позволило Лазареву и Унковскому благополучно высадиться на самый крупный из пяти островов. В центре его, на холме, росла небольшая роща из кокосовых пальм, а ближе к берегу земля была покрыта кустарником, обвитым ползучими растениями. Масса птиц — бакланов, попугаев и вовсе неведомых мореплавателям — безбоязненно сидела на берегу и перелетала по кустам. Они легко давались в руки, и в короткое время офицеры и сопровождавшие их матросы в порыве азарта наловили несколько десятков.
Переход к соседнему острову пришлось совершить вброд, по залитой прибывающей водой банке, соединявшей острова. Он был похож на своего соседа — тот же светлый коралловый песок близ деревьев и то же множество непуганых птиц.
— Ну, братцы, — довольно говорил Лазарев, — не ожидал оказаться в шкуре Робинзона.
По всем признакам, и прежде всего по поведению птиц, совершенно не боявшихся человека, было очевидно, что ранее эти острова никогда не посещались людьми.
К вечеру обе группы вернулись на корабль, и моряки поделились своими наблюдениями. Радости не было предела. Тут же, по общему согласию, острова окрестили именем Суворова и, определив координаты, обозначили на карте. Лазарев дал команду продолжать прежний курс на север, к берегам Русской Америки. И мало кто обратил внимание на последовавший сразу после этого короткий и довольно резкий разговор между Лазаревым и доктором Шеффером.
В центре внимания доктор Шеффер оказался за ужином в кают-компании, когда офицеры корабля отмечали открытие новой земли бутылкой шампанского.