Почти за год плавания моряки успели получше приглядеться не только друг к другу, но и к уроженцу Германии, попавшему в экспедицию по воле главного правления Российско-Американской компании. Доктор, бывший лет на десять старше офицеров «Суворова», показал себя человеком весьма самоуверенным, любящим козырять знаниями, полученными в Гёттингенском университете, и туманно намекать на особые заслуги, оказанные им военному командованию России во время приближения наполеоновских войск к Москве. С офицерами корабля Георг Антон Шеффер, которому для лёгкости произношения уже давно было дано русское имя Егор Николаевич, держался несколько чопорно, видимо считая себя человеком более высокого порядка. Всё это не могло расположить к нему моряков, которые не понаслышке знали, почём фунт лиха, успели в свои годы неоднократно поучаствовать в военных баталиях, но не кичились этим и с неприязнью относились к людям, которые, подобно Шефферу, надувались, словно мыльный пузырь, и стремились пустить пыль в глаза. Не лучшим образом показал себя доктор во время стоянки в Сиднее: и там умудрился представиться англичанам чуть ли не героем войны двенадцатого года, чем окончательно восстановил против себя своих спутников по плаванию.
Из рассказа штурмана Российского офицеры уже знали некоторые подробности его похода с доктором Шеффером на только что открытые острова, и теперь Павел Швейковский решил немножко пощекотать слабые струнки корабельного эскулапа.
— Досадно, — с нарочитым сожалением сказал он, подцепляя вилкой кусок варёной баранины, — я рассчитывал, что сегодня мы отведаем суп из изловленной Егором Николаевичем черепахи.
— Как! — поддержал игру Унковский. — Доктору удалось поймать черепаху? А мы даже краба не обнаружили. Какая удача! И большая черепаха?
— Преогромная, — комично вытаращил глаза Алексей Российский, — пудов на десять. Егор Николаевич говорит, что этот вид науке неизвестен, так она велика.
— Это же замечательно, — сказал Лазарев. — Какова же она, Егор Николаевич?
Доктор Шеффер тягостно вздохнул и молча развёл руками, показывая, что черепаха достигала в длину почти сажени.
— У неё шесть полос на панцире, от головы к хвосту, — без обычной похвальбы скромно пояснил доктор, — большие ласты, большая круглая голова, и она очень, очень тяжёлая.
За несколько лет жизни в России доктор Шеффер научился свободно говорить по-русски, но речь его портил неприятный металлический акцент.
— Невероятно! — пробормотал Швейковский, с преувеличенным восторгом глядя на доктора. — Два открытия в один день!
— Новый вид черепахи — это есть настоящее открытие, — неуступчиво поправил Шеффер.
Задетый его репликой, Лазарев тем не менее подавил чувство неприязни к самоуверенному доктору и с любезной улыбкой сказал:
— Как первооткрыватель вы, доктор, имели полное право дать имя новому виду черепахи.
— Да, я дал ей имя, — гордо вскинул голову доктор. — Я назвал её черепахой Шеффера.
Длительное общение на борту корабля с доктором-немцем выработало у моряков «Суворова» своеобразный иммунитет против его причуд, но перед лицом столь гипертрофированного тщеславия они с трудом сохранили хладнокровие, уделив повышенное внимание пище. Лишь Павел Швейковский нашёл в себе силы продолжить игру и, очевидно намекая на малый рост и тщедушность Шеффера, отпустил изящную двусмысленность:
— Я считаю, доктор, что такая большая черепаха этого заслуживает. Вы хорошо позаботились о ней?
Кто-то поперхнулся, кто-то спрятал лицо в салфетку. Все застыли в ожидании.
— Её съела акула, — с траурным видом сообщил доктор. — Ваш матрос, — негодующе возвысил он голос, — плохо тащил мою черепаху, и акула сожрала её.
Офицеры ещё усиленней занялись едой.
— Может, ты, Алексей, поведаешь нам, как это случилось? — со светской невозмутимостью обратился Швейковский к штурману.
Российский пробормотал:
— Да я... уже рассказывал... кое-кому.
— А я не слышал, — будто бы обиделся Унковский.
Штурман, пожав плечами, удовлетворил любопытство товарищей:
— Доктор на другом конце острова... начал громко звать на помощь... Мы с Федькиным схватили ружья и бегом туда. Видим: Егор Николаевич лежит на песке, держа за задние ласты во-от такое чудище. — В изображении штурмана черепаха выглядела ещё внушительнее. — А она ползёт к воде, и тащит доктора за собой. Не успей мы, она могла бы Егора Николаевича утопить. Втроём повернули черепаху на спину... с превеликим, должен сказать, трудом. Ну, подвязали за передние лапы и ласты к палке и понесли на плечах. Беда же случилась, когда шли вброд по банке к своей шлюпке.